Наемник - Алекс Гор

на резервах, в режиме глубокой консервации, — но работало. Где-то в глубине колонны медленно, лениво пробегали тусклые голубоватые всполохи, будто там, внутри, находилось что-то живое, хотя, конечно же, это было не так.

У основания колонны, на уровне пояса разумного, в оболочку был встроен технический порт — массивная, прямоугольная панель с толстой рамой, утыканной болтами, и маркировкой на галактусе, которую Лакин со своего места прочитать не мог, хотя, задействовав нейросеть у него это получилось сделать: «АВАРИЙНЫЙ МОДУЛЬ СОХРАНЕНИЯ ДАННЫХ. ИЗВЛЕЧЕНИЕ — ТОЛЬКО ПО ПРОТОКОЛУ ЭВАКУАЦИИ».

Создатели этого устройства всё предусмотрели. На случай, если станцию придётся бросить, всё самое ценное — результаты исследований, данные, всё, ради чего это место было построено, — можно было забрать с собой в одном блоке. При необходимости даже унести на руках.

Батал уже работал у порта. Он смог активировать панель управления и в данный момент изучал инструкции действий по протоколу эвакуации. Командир читал их и выполнял шаг за шагом — медленно, сосредоточенно, без спешки, которую по идее не мог себе позволить. Снять предохранительные заглушки. Отключить криоконтур модуля. Дождаться выравнивания температуры. Освободить фиксаторы. Повернуть блокирующее кольцо…

Тхару стоял у входа в зал, широко расставив ноги, с плазмоганом наизготовку, перекрывая собой проём. Грах — у противоположной стены, у второго входа, поменьше. Он стоял неподвижно, опустив ствол, чуть покачиваясь, — судя по всему препараты держали его в нужной кондиции, раз ему вернули оружие.

Головы гахарцев непрерывно осматривали пространство, потому что сейчас группа стала максимально ослабленной. Четверо бойцов остались навсегда в этих каменных закоулках, а задача еще не была выполнена.

* * *

Лакин увидел тварь через несколько минут. Сначала он почувствовал запах, который вдруг стал гуще, плотнее, ударил в ноздри тугой волной. Потом по решётке галереи под его животом прошла лёгкая, едва уловимая дрожь. Потом возобновилось давление в затылке. Слабое. Рассеянное. Скорее всего сконцентрированное на тех, кто находился внизу.

На противоположной стороне зала, над рядами серверных стоек, в стене, почти под самым куполом, зияло отверстие вентиляционного канала — большое, круглое, в рост разумного. И из этого отверстия, медленно, бесшумно, плавно, будто густая смола, вытекало что-то.

Тело. Длинное, гибкое, совсем не похожее на то, как оно представлялось ему раньше — не меньше трех метров, хотя может, и больше, Лакин не мог сказать точно, потому что оно двигалось очень мягко, словно перетекало из позиции в позицию, меняя очертания. Тёмное, почти чёрное, с влажным, маслянистым отливом, будто его только что вытащили из болотной жижи. Его покрывали пластины брони — сегментированные, наползающие друг на друга, как чешуя гигантской рыбы, — и между ними, в щелях, при каждом движении проступало что-то бледное, пульсирующее, живое. Мышцы. Или что-то, что заменяло их этому существу.

Конечности. Их было не сказать что много. Лакин насчитал шесть. Длинные, мощные, многосуставчатые, сгибавшиеся в самых немыслимых местах и в самых немыслимых направлениях. Одна пара заканчивалась мощными когтями — теми самыми, что тянулись из шахты к шлему Рэйка. Другая — чем-то вроде тех самых костяных серпов, которыми обзавелись те гахарцы, которым не повезло. Одна из передних когтистых лап выглядела короче остальных, неестественно скрюченная, с почерневшими, изодранными краями хитина, — та, по которой стрелял Мидур. Существо её берегло, прижимая к телу.

Оно беззвучно, словно тень, спустилось по стене вниз, к верхушкам серверных стоек, — и всё это время его конечности переставлялись в каком-то странном, текучем, почти гипнотическом ритме. Оно словно жидкость текло в пространстве.

А потом оно подняло голову. Она была узкой, вытянутой, похожей на наконечник копья или на голову болотной змеи, — но в сотню раз больше. Рта не было видно. Вместо него, на нижней стороне, от самого кончика морды почти до основания черепа, тянулась сомкнутая щель, окаймлённая чем-то, похожим на хитиновые губы. А вдоль всей верхней части черепа, в два ряда, тянулись выпуклые бугры. Семь. Нет, восемь. Каждый прикрыт полупрозрачной, мутной плёнкой, как веком.

Одна плёнка медленно поползла вверх.

Под ней удалось разглядеть глаз. Чёрный, влажный, огромный, без зрачка, без радужки, без белка — просто чёрная, глянцевая, бездонная сфера, в которой отражался голубоватый отблеск работающего ядра и свет фонарей скафандров. Потом открылся второй глаз. Третий. Все восемь.

И все они смотрели вниз. На Батала, который продолжал копошиться возле того, ради чего они и проделали весь этот путь.

Лакин лежал неподвижно, распластавшись на решётке, и чувствовал, как внутри у него всё холодеет, сжимается, становится маленьким и ничтожным, — не от страха даже, а от какого-то древнего, глубинного, первобытного знания, записанного в крови сотен поколений его предков. Знания о том, что есть вещи, на которые нельзя охотиться. Которые охотятся на тебя.

Он видел в болотах Сибура множество хищников. Он видел даже заглота — настоящую легенду. Но ничто из того, что он видел, не было похоже на этого монстра.

Это существо было создано, чтобы убивать. Выращено. Собрано из лучших убийц, которых разумные смогли найти в галактике, сшито вирусом в единое целое и выпущено на свободу. А потом — оно сожрало своих создателей. Всех. До последнего.

И теперь пришло за теми, кто решил наведаться к нему в логово.

Щель на нижней стороне головы чуть разошлась, и Лакин увидел внутри ряды зубов. Не один ряд — много, уходящих вглубь пасти, как у полосатого фрада. Тонких, длинных, загнутых назад, белых, как кость.

А потом, видимо решив, что ждать больше не стоит, тварь медленно, бесшумно, начала спускаться ниже, прячась за стойками.

* * *

Внизу Батал повернул блокирующее кольцо.

Лакин услышал это даже сверху — глухой, тяжёлый щелчок механизма, и следом за ним шипение сбрасываемого давления. Панель порта дрогнула и медленно выдвинулась вперёд, на ладонь, открывая за собой нишу, из которой поднимался белый морозный пар. В нише, в гнезде из массивных зажимов, лежал блок — матово-серый, угловатый, похожий на небольшой бронированный чемодан, с двумя утопленными рукоятями на торцах и цепочкой мерцающих голубых индикаторов вдоль боковой грани. Килограммов двадцать пять, прикинул Лакин. Может, тридцать. Нести одному можно, но достаточно проблематично. Именно ради этого ящика погибли Кесс, Мидур, Рэйк, Шак, Борун, Вейн и Тарг, а может быть и все остальные.

Батал взялся за рукояти. Потянул на себя, но блок не поддался — зажимы ещё держали.

Существо замерло. А потом — Лакин увидел это, потому что смотрел именно туда, — голова медленно повернулась. Не к Янгу. К Тхару. К тому, у кого