Наемник - Алекс Гор

в мутные, расфокусированные глаза за визором шлема. Сказал что-то тихо, на гахарском, и парень медленно кивнул, подчиняясь воле старшего товарища.

* * *

Двенадцатый уровень. Одиннадцатый. Десятый.

Чем выше они поднимались, тем чаще прорывалась связь. Сначала — редкие обрывки, как раньше, потом — целые фразы, хоть и забитые помехами. На площадке девятого уровня, где ещё висел на стене ретранслятор Кесса — Батал снял и его, — канал вдруг очистился, будто кто-то распахнул окно в душной комнате, и в нём зазвучали голоса. Много, причем явно незнакомых.

Лакин не понимал слов, но сразу услышал разницу. Это были не те усталые, надтреснутые голоса Хорда и Ургаша, которые прорывались к ним прежде. Эти звучали свежо, уверенно, деловито. Короткие доклады. Чёткие команды. Ровные, спокойные ответы. Так разговаривают разумные, которые только что пришли и ещё не видели того, что тут обитает, и не потеряли никого из своих.

Метки на тактической карте Янгу вспыхнули россыпью зелёных точек. Десятки. Они были повсюду: у шлюза, в приёмном коридоре, в жилом секторе, на технических уровнях. Двигались уверенно, группами по пять-шесть, методично, уровень за уровнем, прочёсывая станцию.

— Подмога, — выдохнул Батал, и Лакин впервые услышал в его голосе что-то, похожее на облегчение. — С «Рейвара». Два полных отделения. И ещё одно с «Сарвара». Высадились полчаса назад.

Он остановился на площадке и заговорил по общему каналу — на гахарском, долго, размеренно. Нетрудно было догадаться, что это был доклад. Батал говорил, а сибурианец слушал знакомые имена, вплетённые в гортанную речь: Мидур. Рэйк. Кесс. Шак. Кайр. И ещё какие-то слова, которые повторялись, отделённые паузами, — похоже, числа.

Ему ответили. Тоже долго. Потом — снова Батал. Потом — пауза. И голос, который Лакин узнал сразу, хотя слышал его до этого лишь мельком, в коридорах «Рейвара». Низкий, сдержанный, с холодной ноткой.

Надир Бран.

Грах, всё ещё механически стоявший у перил, вдруг медленно повернул голову к сибурианцу и сказал — на ломаном галактусе, глухо, будто сквозь сон:

— Они считают. Тварей. Сколько было. Сколько убили.

Лакин удивлённо посмотрел на него. Это были первые осмысленные слова, которые молодой гахарец произнёс с того момента, как бросился на него с клинком.

— Одиннадцать наших. Кто-то изменился, кто-то погиб, сражаясь. Теперь все они мертвы. Все сожжены.

Он помолчал.

— И та. Большая. Которую ты… — парень запнулся, глядя на изуродованную руку сибурианца. — Которую ты убил.

— Я не один её убил.

— Командир говорит — ты. — Грах снова отвернулся к стене. — Он так и сказал Надиру. Сибурианец убил.

На карте зелёные точки продолжали двигаться, прочёсывая станцию уровень за уровнем, — но в их движении что-то изменилось. Они уже не рыскали по коридорам в поисках врага. Они стягивались к шлюзу, к приёмному коридору, к лестницам.

Голос Надира прозвучал снова — короткий, отрывистый. Батал ответил одним словом, но перевода не последовало. Тишина в канале длилась несколько секунд. В общем канале раздался какой-то странный гортанный звук, похожий на резкий выдох, затем еще один, и еще. Батал не присоединился. Он стоял неподвижно на площадке, и Лакин видел, как опускаются его плечи — медленно, едва заметно, будто с них сняли часть той неподъемной ноши, которую он нёс на себе всю дорогу. Потом он повернулся к отделению.

— Надир идёт навстречу, — сказал он на галактусе. — С ним отделение и биолог с «Сарвара». Встретим их на полпути. Примерно через час. Идём.

* * *

Последний час подъёма Лакин почти не запомнил.

Аптечка на груди мигала всё чаще — наверное, в ней заканчивались препараты, — и боль в руке становилась всё ощутимее. Теперь она уже не отступала в промежутках между инъекциями, а лишь притуплялась, превращаясь из огня в глухой, ноющий жар. Блок оттягивал правую руку так, что плечо, казалось, вот-вот выскочит из сустава. Ступни он не чувствовал вовсе. Мир сузился до очередной полоски металла перед глазами — одна, другая, третья, площадка, поворот, снова ступени. Восьмой уровень. Седьмой.

На площадке шестого он оступился. Онемевшая нога просто не нашла ступень, и он рухнул на колено, едва успев выставить вперёд блок, чтобы не удариться о него лицом.

Кто-то подхватил его под руку. Тхару. Здоровяк в искорёженном тяжёлом скафандре поднял его легко, как ребёнка, поставил на ноги, подержал, пока сибурианец не обрёл равновесие, — и молча забрал у него блок. Просто взял из ослабевших пальцев, и пошёл дальше, не сказав ни слова.

Лакин посмотрел ему вслед. Потом — на Батала. Командир видел. И ничего не сказал.

Сибурианец пошёл дальше. Без блока стало легче. Совсем немного.

На следующей площадке их уже ждали.

Лакин увидел отблески ещё с лестницы — яркий свет нескольких нашлемных фонарей, бивший сверху, из открытой двери в коридор, где когда-то лежала оторванная рука, которую он нашёл в самом начале. Отделение из семи бойцов в средних и тяжёлых скафандрах — свежих, не исцарапанных когтями, не забрызганных кровью, — выстроилось полукругом, держа оружие наизготовку. Не вниз, на лестницу. На них. Вернее — на него.

Впереди стоял Надир Бран. Лакин узнал его сразу, хотя видел лишь мельком. На нём был тяжёлый скафандр — тёмно-серый, с алыми полосами на наплечниках и эмблемой клана на груди. Рядом с ним стоял ещё один — пониже, сухощавый, в лёгком скафандре странного, непривычного вида, с какими-то цилиндрическими модулями на поясе и массивным, напоминающим рюкзак блоком за спиной. Специалист по биологическим угрозам, понял Лакин.

Батал вышел вперёд, остановился в двух шагах от Надира. Коснулся кулаком его наплечника. Надир ответил тем же. Потом они заговорили — быстро, коротко, на гахарском. Лакин стоял позади, рядом с Тхару, прислонившись к стене, и слушал. Не слова — интонации.

Сначала — ровные. Доклад. Вопросы. Ответы.

Потом — Надир повернул голову. Медленно, почти лениво, и посмотрел на сибурианца. Лакин почувствовал этот взгляд кожей, даже сквозь глухое забрало, — холодный, оценивающий.

Надир сказал что-то. Коротко. Одно предложение.

Бойцы его отделения пошевелились. Почти незаметно — лишь чуть сдвинулись стволы, и изменилась стойка. Но Лакин понял.

Грах, стоявший рядом, перевёл. Тихо, едва слышно, но уже твёрдо, почти своим, прежним голосом, видимо препараты и у него постепенно заканчивали свое воздействие:

— Он хочет тебя сжечь. Говорит, заражённого нельзя забирать на корабль. Приказ командования. Говорит, ты выполнил всё, что от тебя требовалось.

Лакин медленно выпрямился, отлепившись от стены. Он не боялся. Странно, но он действительно