Наемник - Алекс Гор

биолог ошибся? Если вирус в его крови не мёртв, а лишь спит и потом проснётся — здесь, на борту, в тесных коридорах крейсера, где живут сотни гахарцев, где женщины, дети?

Нет. Этого он допустить не мог. Никакие деньги, никакие знания, никакие преимущества не стоили этого. Он уже поднял руку, планируя нажать на кнопку чтобы ответить Надиру.

И в этот момент дверь рубки бесшумно скользнула в сторону.

Севиль вошла так, как входила всегда, — легко, не стесняясь. Остановилась в нескольких шагах от ложемента отца, сложив руки на груди, и её янтарные глаза быстро скользнули по проекции станции, по красным и чёрным меткам, по лицам присутствующих. Задержались на Кроме. Потом вернулись к отцу.

— Ты собираешься его сжечь, — полувопросительно произнесла девушка.

Джар медленно опустил руку.

— Ты подслушивала?

— Мне этого не нужно, отец. — Уголок её губ едва заметно дрогнул. — Может ты конечно и забыл, но именно я отвечаю за научную секцию. — Она помолчала. — Все данные с его анализами прошли через наш специализированный искин. Это очень интересные образцы. Не делай этого.

— Это риск.

— Ничего подобного при должной степени обеспечения уровня безопасности. — Севиль сделала шаг вперёд, ближе к ложементу. Голос её стал тише, мягче, но в нём не было ни мольбы, ни просьбы — только спокойная, уверенная убеждённость. — Подумай. Корпорация, которая создала эту станцию, вложила в неё миллиарды кредитов. Годы работы. Сотни жизней. Ради того, чтобы создать вирус, превращающий любое существо в оружие. Я ведь уже давала тебе наши выкладки по тому, чем они тут занимались. Мы обязаны передать заказчику эти данные, а значит у них снова появится что-то подобное. А теперь получается, что существует организм, способный этот вирус перебарывать… — она чуть заметно улыбнулась, — … это большие возможности, папочка. Таким не разбрасываются. Это знание, которое будет только у нас. И быть может когда-нибудь, оно нам пригодится.

Джар молчал, глядя на неё.

— И ещё, — продолжила Севиль. Её голос стал ещё тише. — Ты дал слово. Перед всем кланом. Что чужак, выживший в испытании, станет частью клана. Он выжил. Он пошёл в бой вместе с нашими. Он убил тварь, которая убивала наших воинов. Батал — Батал Янгу, отец! — встал между ним и отделением Надира. Если ты прикажешь его сжечь, весь клан узнает, что слово главы стоит меньше, чем страх перед болезнью. Что воин, спасший своих, может быть убит, когда в нём больше нет нужды. — Она помолчала. — Ты этого хочешь?

Тишина в рубке длилась долго. Дугат неподвижно смотрел на свой пульт, притворившись, что ничего не слышал. Кром — на Севиль, с каким-то странным, нечитаемым выражением на тёмном лице.

— Изоляция, — сказала Севиль, будто подводя итог. — Полная. Медотсек, карантинный бокс, отдельная вентиляция. Дран и биолог с «Сарвара», мои ребята. Охрана у двери. Если он изменится — уничтожим. Если нет — мы узнаем, почему. В любом случае ты ничего не теряешь. А приобрести можешь очень многое.

Джар долго смотрел на дочь. Потом — на проекцию станции, где среди десятков меток неподвижно мерцала одна, серая, без имени и позывного. Метка, которую Надир вручную добавил на карту.

А затем поднёс руку к сенсору связи.

— Надир, — обратился он. — Сибурианца не трогать. Усыпить, поместить в транспортировочную капсулу, доставить на «Рейвар». В карантинный бокс медотсека. Под охрану. Биолога с «Сарвара» — тоже сюда.

Пауза в канале. Потом — сухой, сдержанный голос Надира:

— Принял.

Джар отключил связь. Повернулся к дочери.

— Если это окажется ошибкой, Севиль…

— Не окажется, отец. — Девушка улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ. — Я сканировала его там, в медотсеке. Когда он лежал после испытания. Внутри него есть что-то… — она замолчала, подбирая слово, — … крепкое. Но я все равно буду осторожна.

Она развернулась и вышла из рубки, не дожидаясь ответа. Кром долго смотрел ей вслед. Потом медленно перевёл взгляд на Джара.

— Твоя дочь, — сказал он медленно, — очень хорошо умеет убеждать.

— Знаю, — ответил Джар. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то похожее на усталость. — Знаю.

* * *

Приказ пришёл на пятый уровень, напряжение в котором достигло предела, через несколько минут. Лакин понял это по тому, как изменилась стойка бойцов Надира. Стволы опустились — не до конца, но опустились. Плечи расслабились. Кто-то из них даже отступил на шаг назад.

Гахарец, в руках у которого уже не было судьбы израненного серокожего ксеноса, повернулся к нему. Долго смотрел сквозь глухое забрало, а потом сказал на галактусе. Ровно. Без выражения.

— Тебе повезло, чужак. Глава приказал доставить тебя на корабль. В изоляцию. Будешь спать. Долго. — Он помолчал. — Если превратишься — тебя сожгут.

Лакин молча кивнул. Говорить уже не было сил.

Биолог с «Сарвара» шагнул к нему и протянул к парню ладонь в специальной перчатке. На конце одного из её пальцев выдвинулась тонкая игла.

— Сейчас ты уснёшь, — предупредил он. — Не сопротивляйся, это бесполезно.

— Не буду.

Игла вошла в шею. Последнее, что видел сибурианец, — глухое забрало шлема Батала, склонившегося над ним, и руку командира, которая на мгновение коснулась его плеча — сжатым кулаком. Последнее, что услышал, — голос Граха. Тихий, хриплый, совсем рядом:

— Прости, дикарь.

А потом пришла темнота, тёплая и мягкая, как руки матери, которой он уже не помнил.

Глава 12

Карантин

Звездную систему, в которой оставалась научная станция «Утроба», эскадра клана Хар’Агахар покидала так же тихо, как и пришла, — только без половины тех, кто в первый раз спускался в её недра, не зная с чем им там предстоит столкнуться.

Окончательный отчёт о случившемся Надир Бран предоставил главе через шесть часов после того, как последний бот с десантниками вернулся на борт «Рейвара». Он был сухим, коротким и беспощадным, как и все подобные документы. Основной и резервный реакторы станции выведены из строя — не авариями, не износом, а намеренно, кем-то из персонала, кто, видимо, ещё в самом начале катастрофы пытался таким образом заблокировать комплекс и не выпустить заразу наружу. Восстановить их силами эскадры возможно, но нерационально — нужны были недели работы, запчасти, да и задачи таковой не стояло. Установка гиперсвязи — та самая, молчание которой и привело