Красный священник - Е. Юань

корне отличаясь от того расслабленного джентльмена на диване, этот Рамбис источал первобытную, леденящую жуть. Лицо его превратилось в непроницаемую маску без единого намека на улыбку, а слегка опущенная голова хищно покачивалась, словно он скрупулезно препарировал сокрытые за ступенями, самые сокровенные пласты психики Одри.

Пара широких шагов — и вот он уже вынырнул из Океана коллективного бессознательного, вторгшись на личный остров девушки. Прорвав барьеры глубинных страхов, он играючи вскарабкался на освещенную солнцем вершину разума, уподобившись наглому, молчаливому незваному гостю, выбившему дверь ногой без всякого стука.

Ступив на твердыню её сознания, Хевен Рамбис вскинул голову. Львиная доля его плоти уже успела покрыться омерзительной, пепельно-серой чешуей, а глаза, налившись хищным золотом, вытянулись в узкие вертикальные щели, источающие абсолютный, рептильный холод.

«Это…» — парящая в воздухе Одри, содрогнувшись от этой картины, моментально сложила два и два, осознав суть происходящего:

Перед ней развернулся Внутренний мир! Ментальное пространство, вылепленное из духовных высей, Океана коллективного бессознательного и её личного островка разума!

«Благодаря благословению того ангела, ниспосланного самим господином Шутом, наглая попытка Хевена Рамбиса исподволь, через пучины коллективного бессознательного просочиться в моё тело разума забила в набат, сорвав ментальные „растяжки“… Эта же благодать ювелирно отсекла мою подлинную суть, позволив мне теперь, зависнув под самым куполом духовного неба, дергать за ниточки и перекраивать декорации на собственном „острове“, выстраивая глухую оборону против истинного чтения мыслей… До чего же восхитительно! Нет, погодите, этот Рамбис — форменный ублюдок! Какое вопиющее хамство: вломиться в чужой дом без малейшего предупреждения и стука!» — мысленно, паря в невесомости, проворчала Одри.

Кристально ясно оценив расстановку сил, девушка принялась виртуозно, исподволь перестраивать ландшафт своего внутреннего бастиона, одновременно с этим подав голос в материальной реальности, обращаясь к вальяжно раскинувшемуся на диване Хевену Рамбису:

— Но я и в присутствии профессоров чувствую себя не в своей тарелке.

Произнося эту фразу, Одри искусственно заставила свой ментальный остров буркнуть:

«Какое дурацкое сравнение. Учитывая его преклонные годы и кресло в попечительском совете Алхимии Психологии, он как минимум стоит на четвертой Последовательности! А это, на минуточку, ранг полубога! Естественно, он внушает первобытный трепет и сковывает по рукам и ногам!»

Сидящий напротив Рамбис тут же разразился добродушным смешком:

— Что ж, не смею вас неволить. Хилберт уже успел прожужжать мне уши о ваших феноменальных успехах. Подумать только, каких-то жалких пару месяцев — и вы из «Психиатра» выросли в «Гипнотизера»! Признаться, я сгораю от любопытства: в чем кроется ваш секрет? Да, до меня долетали те слова о «практическом применении», что вы скормили Ислант, но мне бы хотелось услышать истинную подноготную.

Тем временем проекция Хевена Рамбиса в её Внутренленном мире, сохраняя абсолютно каменное лицо, скрупулезно прочесывала остров взглядом, жадно вслушиваясь в эхо ментальных вибраций.

Юная аристократка, будучи во всеоружии, виртуозно разыграла легкую заминку, словно мучительно подбирая нужные слова, и лишь спустя пару секунд отозвалась:

— Я имела в виду именно то, что сказала — не бояться пускать теорию в дело.

— Видите ли… Мои жизненные планы всегда включали в себя стезю мозгоправа. А уж когда в моих руках очутился столь могущественный паранормальный инструментарий, я… я, разумеется, с огромным энтузиазмом принялась обкатывать его на практике. Мне искренне хотелось подставить плечо своим близким, помогая им выкорчевывать душевные нарывы и психологические болячки.

В процессе этого признания по её лицу скользнула тень неловкости, словно она стыдилась собственной наивности, а её «ментальный остров» безупречно, со стопроцентной точностью отзеркалил этот эмоциональный всплеск.

Выдержав короткую паузу, Одри продолжила:

— В ходе этих сеансов я стала замечать, что моя власть над зельем крепнет не по дням, а по часам. И в один прекрасный день мне почудилось, будто внутри меня с хрустальным звоном что-то разбилось вдребезги, без остатка растворившись в крови. А перед внутренним взором зажглись мириады иллюзорных, призрачных звезд… Господин Рамбис, о чем это говорит?

— Сама не знаю почему, но с той самой секунды во мне поселилась железобетонная уверенность, что я готова стать «Гипнотизером». Должно быть, это и был голос моего подсознания.

Подытожив свой рассказ, Одри заставила свою проекцию на «острове» по-детски, озорно высунуть язык — жест, совершенно немыслимый для нее в реальной жизни. Эта крошечная деталь кричала о неподдельном, искреннем смущении, ведь в её картине мира игра в «Психиатра» ничем не отличалась от детских забав в принцессу.

А смущение, как известно, служит лучшим маркером кристальной честности.

Хевен Рамбис ответил мягким, одобрительным кивком:

— Поразительный талант. Вам удалось вслепую, на одних лишь инстинктах нащупать «метод отыгрыша».

— «Метод отыгрыша?» — Одри виртуозно, что снаружи, что в глубине разума, изобразила полнейший ступор пополам с искренним недоумением, сквозь которое тут же пробились первые искры озарения.

Хевен Рамбис благостно улыбнулся:

— Именно то, о чем вы и подумали. Вживаться в роль, продиктованную названием зелья, попутно выковывая для себя незыблемый свод правил. Это поистине идеальный инструмент для ускорения усвоения эликсира и подавления его пагубных побочных эффектов.

— Впрочем, до шестой Последовательности мы наложили негласное вето на посвящение неофитов в эту тайну, поэтому вы о ней и не слышали. Но кто бы мог подумать, что ваш природный дар выведет вас на эту тропу самостоятельно.

— Но почему же вы держите это в секрете? — с неподдельным любопытством вскинулась Одри.

Хевен Рамбис протяжно, с толикой горечи вздохнул:

— Ибо этот метод медленно, но верно стирает истинное «я» адепта. А кое-кто и вовсе рискует пойти на корм остаточной скверне зелья, окончательно утратив рассудок.

— Если вкратце: на первых трех ступенях новичкам надлежит шаг за шагом обуздывать свою мощь, дюйм за дюймом привыкая к паранормальной изнанке мира. Этот путь закаляет дух, выковывая железобетонную, зрелую самоидентификацию, которая в будущем послужит несокрушимым щитом против ментальных ловушек самого «отыгрыша».

— Разумеется, я ручаюсь лишь за Путь «Зрителя». Одному богу известно, как обстоят дела на других стезях. Как ни крути, а наш профиль, безраздельно завязанный на лабиринты разума, накладывает свой, весьма специфический отпечаток на фундамент самосознания.

Одри так и не смогла нащупать в словах Рамбиса откровенной лжи. Выкладки старца звучали до одури логично, пускай и отдавали некой однобокостью.

«Малыш „Солнце“ как-то обмолвился, что краеугольный камень „метода отыгрыша“ зиждется на золотом правиле: „Помни, ты лишь играешь роль“… Сдается мне, этот постулат бьет точно в цель. И я всегда свято чтила эту заповедь, и впредь буду держать ухо востро… Одри, терять бдительность смерти подобно! С этой секунды