Девушка из номера 11 - Рут Уэйр

унылый подросток с загипсованной рукой. Меня вкатили в какой-то кабинет, осмотрели, а я то отключалась, то вновь приходила в себя, пока врач задавал мне вопросы, на которые я не знала ответов. Наверное, просто добивался, чтобы я не теряла сознание, чтобы не ускользнула от него в манящую тьму.

Потом меня накачали внутривенными вливаниями и, судя по тому, как быстро пульсирующая боль в ноге стала далеким воспоминанием, очень хорошими обезболивающими и кто-то удалил проткнувшее ступню стекло. Не видела, как произошла эта короткая операция, помню только, что крепко сжимала руку мужа – у него даже похрустывали костяшки. Стискивала зубы, испытывая странное ощущение, когда из моей плоти выходил, поскрипывая о кость, острый осколок.

– Ей сильно повезло, – сказал Джуду один из врачей. – Стекло ничего не повредило, хотя, еще немного, и могло перерезать сухожилие.

Затем пришел сон. Нет, не дома – в больничной палате. Я поплыла в навеянном морфином блаженном покое. Его действие на протяжении ночи постепенно ослабевало, и я капризничала и сердилась на медсестру, пришедшую измерить мне давление. В промежутках снились странные сны – темные, больше напоминающие галлюцинации. Такого со мной не было со времен последней беременности. Толком они не запомнились, осталось лишь общее воспоминание о ярких образах. Периодически я пробуждалась с чувством полной дезориентации: где я, что со мной? Один раз привиделся Питер Лидманн, запихивающий мозги обратно в черепную коробку, кусок за куском, выбирая окровавленными пальцами вещество мозжечка из осколков стекла. Я помогала ему складывать в голову бледную мягкую кашицу.

В другом кошмаре Питер явился ко мне вновь – в виде трупа, лежащего у моих ног, и будто бы убила его я. Впрочем, плевать я на него хотела. Я бежала за женщиной, которая выглядела как Кэрри, однако на самом деле ею не была. Мчалась за ней по темным извилистым коридорам, а они двигались вокруг нас, словно живой организм. Наконец догнала и, когда она обернулась, поняла: это не Кэрри, это я. Ее лицо превратилось в мое, и мы стали одним человеком. Я гналась за собой…

В последнем сновидении я собирала уже не мозги Питера, а телефон Кэрри – мягкий, напоминающий гель, растекающийся в руках, тающий, несмотря на мои попытки его сохранить. Скользкие кусочки выпадали из пальцев, и я не успевала их подбирать. Я заплакала, умоляя Джуда помочь, но он меня не слушал. Джуд уходил, шел навстречу женщине, которая выглядела как я, но мною не была. Я звала его, пока не охрипла, и все же он исчез, а телефон в моих руках стал лужицей слизи.

После этого кошмара я проснулась в поту и первым делом огляделась в поисках Джуда. Затем вспомнила – я в больнице. Где мой телефон? Хотела написать мужу, еще раз напомнить, насколько важен этот дешевый аппарат, который я ему отдала, прежде чем меня увезли на скорой. Понял ли Джуд, как ценно его содержимое? Понял ли, что именно из-за него Питер Лидманн вломился с оружием в дом моей мамы? Увы, свой телефон я так и не нашла.

Долго лежала, терзаясь разнообразными страхами, пока ночь не подошла к последней черте. Небо за окном было все таким же темным, свинцовым, как и десять минут назад, но в больнице загорелся свет, отделение начало оживать: забегали санитары, разнося завтрак, врачи приступили к обходу палат. Сочтя утреннюю активность разрешением подняться, я встала с кровати и, дохромав до сестринского поста, попросила сестру связаться с Джудом.

– Мне очень нужно с ним увидеться, это вопрос жизни и смерти!

– Вам сейчас нужно только одно: привести в порядок ногу, – сурово ответила сестра. – Вашего мужа вчера вечером отправили домой, но он вернется, когда наступит время для посещений.

Говорила она с видом человека, который миллион раз выслушивал подобные просьбы, – как ее винить? У нее ведь как раз такая работа, где постоянно сталкиваешься с вопросами жизни и смерти. Конечно, трудно всерьез воспринимать нытье женщины, желающей во что бы то ни стало позвонить мужу.

– Во сколько начнут пускать посетителей? – покорно спросила я.

– С десяти утра.

На часах было семь. До десяти – целая вечность. Ничего не поделаешь, придется ждать.

Наконец появился Джуд, и я, к своему удивлению, бурно разрыдалась. Уже не первый раз с начала эпопеи. Возможно, причина была в морфине, и все же слезливость стала превращаться в не самую приятную привычку. Сперва Джуд не понял, о чем я его прошу сквозь всхлипы, но потом мне удалось связать слова в предложение: передал ли он Дэну телефон?

Джуд кивнул:

– Еще не передал, но Дэн в курсе. Диккерс и Райт тоже. Сегодня завезу его в участок. Ты в курсе, что там может быть?

– Нет, – покачала головой я, – но точно ничего хорошего для Питера Лидманна. Это тот самый телефон, которым пользовалась Кэрри, когда был убит Маркус. Видимо, там есть какие-то фотографии. Возможно, Кэрри записывала разговоры с Питером во время обсуждения их планов. Она ведь была… то есть она далеко не дурочка.

Случайно заговорила о Кэрри в прошедшем времени, и внутри все перевернулось. Хотя есть ли еще смысл считать ее живой? Если Питер решился влезть в дом пожилой женщины, намереваясь уничтожить улику, уж наверное, ему хватило решимости разделаться с сообщницей.

– Кэрри годами собирала информацию на Маркуса. Не сомневаюсь, что и на Питера тоже. Как еще она могла себя защитить?

– Из-за этой информации ее как раз и могли убить, – с мрачной гримасой пробормотал Джуд.

Я покачала головой – не потому, что пыталась поспорить, нет. Просто не хотела верить. Ведь если так – Кэрри на самом деле погубила я. Передала ее из рук в руки симпатичному приспешнику Питера, проводила взглядом отъезжающую машину, которая, вероятно, везла Кэрри прямиком к смерти. Естественно, такой умный и целеустремленный человек, как Питер, хотел доподлинно знать, о чем я рассказала полиции, а я, дура, ничего не заподозрила. Очередной раз вспомнились слова «инспектора Капальди», накрепко засевшие в мозгу. «Всегда лучше быть полностью откровенным. Правда – лучшая политика». Да, Питер поступил очень мудро, когда внедрил своего человека в процесс расследования. Липовый детектив легко выяснил, что мне известно, кого я подозреваю, как далеко готова зайти, чтобы защитить Кэрри.

Несложно представить, как испугался Питер, когда она сбежала из «Олд Мэнор». Уж не знаю, какой финал они планировали – уйти вместе, так сказать, навстречу закату? Или их план был куда более прагматичным? Я сильно сомневалась, что Питер задумал романтический побег в ночи, помогая Кэрри