Нам уже пора - Вика Козлова

– опустошенный. Пу встречала его неизменной улыбкой и легким полупоклоном. Он, конечно, быстро догадался, что это не та Пу, которая ждала в темноте, а лишь оболочка, ее земное воплощение. Вадим сомневался, стоит ли оставлять ей чаевые. Кем надо быть, чтобы оставить чаевые богине?

Вечерами после сеансов Вадим чувствовал себя легко – даже начал звонить маме и тетке, которые расспрашивали его то о самочувствии, то о личной жизни. Причем вопросы одной никогда не дублировали вопросы второй, словно они сговаривались, чтобы вытянуть из него максимум информации. Вадим привычно врал, но не чувствовал от этого ни раздражения, ни злости. Он становился другим.

К сожалению, эффект не задерживался надолго, и к вечеру следующего за проведенным с Пу дня Вадим начинал томиться и дергаться. В груди и животе саднило. Казалось, вот-вот случится что-то непоправимое. Вадим с трудом терпел до назначенного времени и почти бежал на сеанс. Он стал всерьез задумываться о том, не попросить ли администраторшу Марину назначить Пу еще один рабочий день. Вадиму казалось, она поймет и даже похвалит такое рвение.

В один из дней тьма показалась гуще, чем обычно. Странное чувство – разве может быть что-то темнее, чем абсолютная чернота? Впервые за все разы, что Вадим в ней оказывался, он задумался над тем, где начинается и заканчивается его тело. Это был неправильный вопрос – тьма начала выдавливать его, словно Вадим стал ей инороден. Вадим не задумывался о том, как раньше дышал во тьме, но теперь стал задыхаться. Его вдохи были все глубже и резче, а выдохов не было. Он подумал, что сейчас его разорвет изнутри.

Вдруг Вадим увидел лиловую вспышку и лицо Пу. Она была взволнована, испугана. Она открыла рот, чтобы спросить меня: «Все гуд, мистер?», но вместо этого Вадим услышал «Спаси».

Он очнулся от того, что чьи-то крепкие холодные ладони лупили его по щекам. Снова увидел лицо Пу – рот сжат, брови сведены. Потом его заслонило раскрасневшееся лицо Марины – она и била.

– Ну, слава тебе, Господи, Всевышний наш, – запричитала она. – Очнулся. Как вы? Пу, воды! Ох вы и напугали. Ну даете.

Вадим сел, держась за горло и стараясь делать аккуратные вдохи и, главное, выдохи. Он был жив, но что-то было не так. Пу принесла пластиковый стаканчик с водой из кулера. Вадим хотел встретиться с ней взглядом, но она отдала стакан Марине, повернулась спиной и выскочила за дверь.

– Попейте, попейте, не торопитесь, – сказала Марина. – Ох вы нас и напугали. Я скорую-то вызвать не могу! У нас лицензия пока не продленная, мало ли что будет.

– А где… Пу? – спросил Вадим голосом ребенка, потерявшего в магазине маму.

– Пу говорит, вы слишком часто ходите, – строго сказала Марина. – Видите, такая реакция. Перерыв надо вам сделать.

Но он не хотел перерыв. Он хотел понять, что случилось там, во тьме. Он хотел видеть Пу. Вадим сказал:

– Надо закончить. Я заплатил за сеанс.

Марина нахмурилась:

– Нельзя. У вас реакция.

Вадим крикнул:

– Мне надо закончить.

Марина отступила на шаг. Она снова показалась ему похожей на бывшую начальницу. Волна быстро поднялась и заклокотала в горле. Вадим вспомнил, как схватил начальницу за руки, и снова услышал хруст запястья. Вадим понял, что ему лучше уйти.

В среду он пришел в обычное время, по записи. Марина поздоровалась сухо, едва глянула. Наверное, обиделась, что он не послушал ее совета и не взял перерыв. У таких администраторш вечно синдром вахтера, им кажется, что они знают все лучше всех.

Привычно зашел в кабинет, разделся до трусов, забрался на кушетку. А через минуту уже вылетел оттуда прямо в трусах. Испуганная женщина по имени Кетут семенила за ним.

– Где Пу? – говорил Вадим, может излишне громко. – Обмануть меня вздумали? Пу где? Я заплатил!

Несколько дверей приоткрылось, из них повысовывались смуглые носики. Пу среди них не было.

– Успокойтесь, – кричала в ответ Марина. – Немедленно успокойтесь! Я полицию вызову!

– Никого вы не вызовете, у вас лицензии нету!

Но Марина уже говорила кому-то в трубку:

– Вячеслав Петрович, пришлите своих мальчиков, тут вернулся этот, дебошир…

Нужно было успокоиться. Нужно было объясниться. Они не понимали – и никто не понял бы. Никто, кроме того, кто видел лиловый свет. Кто слышал тихий, из самых глубин вселенных доносящийся голос: «Спаси». Пу, кем бы она ни была, просила Вадима о помощи. Он не мог оставить ее в беде.

В дальнем конце коридора была дверь с надписью «Для персонала». Пу могла быть там, это стоило проверить. Вадим двинулся к той двери. Плана у него не было, но он был уверен, что, стоит увидеть Пу, стоит взять ее за руку, как она, вернее, то, что таилось внутри нее, поймет, пустит его обратно во тьму, позволит во всем разобраться.

Вадим не мог похвастаться особым благополучием. У него не было особенных талантов – не считать же за талант умение заполнять столбики в «Экселе»? Но впервые в жизни Вадим чувствовал себя нужным. Он знал, что только он может спасти Пу.

– Туда нельзя! – завизжала Марина. – Стойте немедленно!

Вадим не успел добраться до двери, как его схватили за плечи, развернули, впечатали щекой в стену. Мальчики Вячеслава Петровича – их оказалось двое – вышвырнули его на улицу в одних трусах. В спину полетели ворох его одежды и ругань Марины.

Как в плохой комедии.

Только смешно не было. В глазах потемнело, руки дрожали. Адреналин уступал место кортизолу. Провел рукой по щеке, стер слезы. Неуклюже оделся под причитания незнакомой старушки, что выгуливала поблизости двух шавок. На улице было темнее, чем обычно. Вадим знал, что это неспроста.

Он также знал, что это не конец. Вернее, нет, не так. Это еще не конец. Конец случится, если он не доберется до Пу, не сможет спасти ее, как она просила. Вадим был уверен, что речь идет не только о ее жизни, если к этому созданию вообще могло быть применимо слово «жизнь». Он был в той тьме и чувствовал, что она ненавидит его, лишает воздуха. Что, если тьма поглотит их всех? Что, если речь о существовании всего сущего? Может, наступит Апокалипсис?

Дома Вадим воспользовался поиском – вбил в белом пространстве «балийскую мифологию» и начитался всякой дичи о великих змеях, демонах с закрытым белым покрывалом лицом, мифических черепахах и многослойных небесах. Вадим не знал, почему он решил, что тут может быть подсказка. Ничего из этого не подходило, не складывалось. Нигде не упоминалась древняя тьма и лиловое лицо его