Нам уже пора - Вика Козлова

Пу. Неудивительно – религиозно-мифическую систему составляли люди, они всё выдумали.

Правду знал только Вадим. По тому, как утихла волна, он понял, что не ошибается.

Ему стало жалко всех людей на свете – таких маленьких и глупых. Стало жалко свою начальницу, Марину, мальчиков Вячеслава Петровича, старуху с шавками, маму и тетку, всех знакомых, всех соседей, целый свет. Все они доживали свой век, не ведая, что древняя, как сам мир, Пу находится в смертельной опасности.

Правду знали только Вадим и его волна.

К вечеру пошел дождь, настоящий тропический ливень. Вадим вышел из дома, не захватив зонтика, – отправляться на спасение человечества под зонтиком показалось ему мелочным. Он снова шел на лиловый свет вывески, запоздало понимая, как мало этот свет похож на настоящее сияние Пу. И как он только пленился им в тот первый раз? Наверное, это и называется божественным провидением.

Массажный салон работал до 22 часов – Вадим нашел эту информацию в приложении с картой. Пу могла закончить сегодня раньше. Она могла выйти с коллегами-массажистками или с самой Мариной под ручку.

Звякнул колокольчик – в сумерки выплыла стайка смеющихся балиек. Пу среди них не было. Через несколько минут опять звонок – по угрюмой походке Вадим узнал свою знакомицу Као.

Еще один звонок – и вот она на улице. Торопливо застегивает смешной, почти детский дождевик, шуршит капюшоном. Прячет подальше свой простой кнопочный телефон – чтобы не промок.

Вадим шел за ней следом тихо и медленно. Любовался издали ее мелкими шажочками, чуть сгорбленным силуэтом. Деловитая и маленькая девчонка, так и не поверишь, что внутри нее вместилище самой древности. Вадиму казалось, что он может разглядеть вокруг Пу слабое лиловое свечение.

Пу свернула на бульвар. Людей вокруг не было, даже собачников. Жирные капли с такой силой сталкивались с асфальтом, словно хотели пробить его насквозь. Шум дождя заглушил робкое «Пу», поэтому, когда Вадим положил руку на ее плечо, она вздрогнула, испугалась.

– Не бойся, Пу, – заговорил он быстро, чтобы поскорее объясниться. – Не бойся, это я. Я тут. Я все знаю, Пу. Я спасу.

Она залепетала что-то по-своему, Вадим услышал только «ми-истер», а остальное не разобрал. Значит, поняла!

– Все гуд, Пу, – засмеялся Вадим. – Теперь уже точно все гуд.

Пу дернулась под его рукой, он перехватил удобнее, прижал к себе. Шеей чувствовал ее дыхание. Пу замычала, затрепыхалась птичкой. Тьма сгущалась, пахла дождем, духами начальницы, парфюмом Марины. Тьма хотела отобрать у Вадима ту самую Пу, которую видел только он. Земная Пу вырывалась и плакала.

Вадим погладил ее по голове, желая успокоить. Она же ни в чем не виновата. Но когда в дело вступает провидение, нам всем приходится чем-то жертвовать.

Он чувствовал, как под пальцами пульсирует ее сонная артерия. Пу вдыхала все глубже и резче, а выдохов не было. Вадим поцеловал ее в висок. Маленькая глупая земная Пу, как же мне жаль тебя.

Они с Пу лежали на земле – Вадима придавило ее нежной тяжестью. При желании он мог бы снять ее с себя и уйти, но идти было некуда и незачем. Вадим смотрел в небо, и хотя капли дождя омывали его лицо, в самой вышине как будто виделся лиловый просвет. Пу больше не было тут, она была в небе – и улыбалась сверху.

Он закрыл глаза и тоже улыбнулся. Ничего не болело. Ему было очень хорошо.

Ведьма (new edition)

Валёк проснулся и увидел перед собой белую попу.

Это была первосортная, вылепленная из древнегреческой глины задница. Роскошная, скульптурная, мягкая. Ее хотелось укусить.

Разумеется, Валёк не стал этого делать. Он с детства был очень застенчивым, из тех мальчиков, что, встретившись с соседями в лифте, прячутся за маму и не реагируют на: «Валь, ну Валя, ну поздоровайся с тетей, ты что, язык, что ли, проглотил?»

Попа зашевелилась и села. Ее величина и мягкость уравновешивалась плавной талией. Валёк притворился спящим.

Потом пришлось прочистить горло. Голова гудела. Язык был большим и твердым, словно выброшенный на берег кит. Такой не проглотишь.

Сколько он вчера выпил? Три пива в начале, потом «Лонг-Айленд», потом еще пиво, что ли? Еще стопки три текилы.

Пиво Валёк помнил ясно, а вот начиная с первой текилы в голове остались только неоновые линии да фиолетовый туман. Чей-то голос перекрикивает диджейский бит. Чей-то язык облизывает его руку, кто-то сыпет сверху солью. Лимон, горечь текилы, запах чужой слюны. Смех.

Валёк был почти уверен, что его тошнило в толчке. Или ему только хотелось стошнить?

Потом седое, очень холодное утро. Сигарета на выходе. Где он взял сигарету? Кажется, она дала. Сигаретные поцелуи с привкусом рвоты – идея на троечку, но они реализовали ее много раз. И не только поцелуи, но дальше в голове у Валька одни обрывки. Пьяный яростный секс, неловкие тупые движения, мучительная невозможность добраться до финала и, наконец, финал. Легкий стыд. Тяжелый сон.

Утро.

Обладательница попы встала, потянулась, вкусно хрустнула позвонками, сладко вздохнула, словно после долгого качественного отдыха.

Она прошлась по комнате, провела пальцем по корешкам книг, взяла с полки макет «Энтерпрайза», отложила.

Она была законченно голой, в том смысле, что носила свою голость как одежду. Она ничего не прикрывала, ничего не втягивала, не вставала в выгодные ракурсы. У нее была большая, немного отвисшая под собственной тяжестью грудь с вишневыми сосками, мягкий живот и сливочная, без единого пятнышка кожа.

Валёк старался не пялиться, но это было невозможно. Голая девчонка из хентай-порно держит в руках его макет «Энтерпрайза»! Можно быть хоть сто раз застенчивым, а пропускать такое зрелище у него нет морального права.

Жаль, что голова гудит. Просто долбаный царь-колокол или что там.

Она подошла к столу. Застрявшие в клаве очистки от семечек, липкие круги от кофейных кружек, лоток доширака с подсохшим бульоном, почему-то оранжевым, сверхдорогой комп, гигантские наушники.

Валёк знал, что он – ходячее клише, но его это не особенно беспокоило.

Клише не клише, а зарплата у него была такая, что сложно потратить. Поэтому он просто дважды в месяц переводил половину выплат маме, а другую половину складывал на карточку, лениво мечтая о том, чтобы однажды инвестировать в крипту или собственный стартап.

Но женскими духами в его норе пахло не часто, что уж тут и говорить. Хотя от этой, кстати, пахло не духами. Болезненно обостренным с похмелья обонянием Валёк нащупал бархатный навязчивый аромат липкой кожи, разгоряченной лошади. Этот запах его почему-то успокоил.

А вот что