Нам уже пора - Вика Козлова

пыли. Она всегда убиралась, если Ваня долго не звонил.

Аня дернулась было помогать, но свекровь замахала на нее руками. Ну и ладно, тем более к врачу пора.

С платными Аня завязала, к участковой врачихе все равно полагалось ходить регулярно вплоть до самых родов. Увидев Аню на пороге, врачиха зацокала:

– Бузина, ты у меня все гуляешь? Давай марш на КТГ.

Врачиха обмотала Анин живот резинкой с датчиком, напомнив нажимать на кнопку каждый раз, когда почувствует шевеление. Внутри живота было тихо. Некто, обыкновенно плавающий стремительной рыбкой, лишь побулькивал. Аппарат КТГ недовольно пискал.

– Если не родишь к понедельнику, направлю в больницу – стимулировать, – пригрозила врачиха. Аня захлюпала носом – что она может сделать? Разве она виновата?

К вечеру живот опять развеселился, внутренние ноги давили на мочевой пузырь, из-за чего хотелось писать сразу после того, как только что пописала. Аня даже не стала ложиться – через пять минут опять вскакивать.

Стало прохладнее, решила, что гулять сегодня не пойдет. Открыла окно, села напротив, глядя на серебряно-зеленое лиственное дрожание – прямо перед окном рос старый тополь. Свекор звонил в районную управу, чтобы его срубили: тополь закрывал солнце и грозил упасть от ветра.

Из управы никто не приходил, и Аня тайно радовалась. Из-за листвы тополя днем в комнате было зелено, как в аквариуме. Уютно. Аня прикрыла глаза, убаюканная заоконным движением, а когда открыла, уже стояла посреди бульвара.

Было зябко, ветер так и дул в спину, подгоняя. Аня побрела, протирая глаза и пытаясь вспомнить, как и почему тут оказалась. Надо прекращать гулять полуголой по ночам. Домой, впрочем, не хотелось. Дом был там, где Ваня, а не там, где Анины шмотки, ноутбук, причитания свекрови. Получается, дома у Ани не было.

Мышечка, позвал ее бульвар. Устала совсем, моя хорошая.

Интересно все-таки, что там, на дальнем краю этого бульвара? Есть ли он вообще, этот край?

Аня сделала шаг, и живот неожиданно запротестовал. Другой шаг Аня сделать не смогла, потому что ей прилетело пяткой куда-то в район печени, аж дыхание захватило. Да тихо ты, хотела она пригрозить внутреннему. Это ты все виноват. Не было бы тебя – Ваня бы не ушел. Прожили бы без его этих выплат. Вылез бы ты вовремя – я бы здесь не ходила. И вепря не увидела. И ничего бы этого не было.

Мышечка, позвал ветер. Иди ко мне, милая.

И так хотелось туда пойти.

Но живот бесновался. Аня вспомнила, что так может и недостаток кислорода проявляться. Она подумала про плохие показатели аппарата КТГ. Она представила Ваню – как он улыбался и как поцеловал ее в лоб перед тем, как уйти. А она подумала – вот дурочка, – что так покойников целуют. Аня закрыла глаза.

Аня проснулась от звонка телефона. Мышцы снизу тянуло. Она с трудом встала, доковыляла до столика рядом с зарядкой. Номер незнакомый. Живот не давал как следует вдохнуть, пришлось помедлить, отдышаться.

– Я слушаю, – сказала Аня в трубку.

– День добрый. Бузину Ивану Сергеевичу кем приходитесь?

Внутри Ани ослабло и упало. Она опустила глаза вниз. Что говорили дальше в трубке, уже не слышала, смотрела на свои босые ноги и на растекающуюся под ними горячую мутную лужу.

Это воды отошли.

Мертвая царевна

Девушка была красивая невероятно – Олег таких красивых еще не видал.

Белая кожа, круглое лицо, носик вздернутый. Такая вся аккуратная, бело-серебристая челка, красные-красные губы. И глаза, чуть прикрытые веками, тоже красные: полопались сосуды.

Шея у нее была свернута как у лебедицы, которая плавает на пруду в парке. А руки так и остались держаться за руль, пальцы прямо к нему примерзли, и Олег подумал, как странно, лежат так спокойно, словно она до последнего рулила себе как ни в чем не бывало. Словно и испугаться не успела.

Девушка вся была белая и ужасно, совершенно мертвая.

Олег приехал на место происшествия первый и один. Не должен был – не полагается, но Артем Вадимыч, его старшой, сегодня мучился желудком и отпустил на дежурство самого.

«Покатайся, Олеж, тихо сегодня будет, жопой чую».

Не угадала Артем-Вадимычина жопа – не до того ей, видно, было после просроченного шашлыка. Первый же час – и такая вот прелюдия стряслась.

«Сорок первый, ДТП на трассе, очевидец сообщил, легковая в столб вошла. Возможно, летальное, поезжайте, встречайте скорую бригаду».

Олег хотел сказать про Артем Вадимыча с его проблемками, но было это как-то не в тему, что ли, так что он буркнул рации «принял» и поехал сам. Ну а что делать-то?

Жмуриков он еще не оформлял, Олег-то. Да и вообще на этой работе был еще новичок.

Собачья работа, тревожная какая-то. В городе еще ничего, а на шоссе тоскливо. Артем Вадимыч еще масла подливал: лихие у нас тут места, гиблые. У меня дальше по шоссе кент пропал, как не было. Грабанули и закопали, а тачку сожгли.

Олег ежился – табельное ему не полагалось, спортивных успехов он не достигал. Не верил сам, что в случае чего сможет отмахаться. Тоже пропадет как не было. А ему пропадать никак нельзя.

В хорошеньком зелененьком девочковом «матизе» хорошо пахло. Елкой там, мылом. И сладко немножко. Сладко пахло от чистых сидений, от ароматической висюльки на стекле. От красивой, как царевна из сказки, мертвой девушки.

Электрический столб прорезал капот «матиза». Машина смялась, словно была не из стали, а из ткани. Шел дымок, что-то шипело и капало.

Туман, утро совсем раннее, грязь по обочине, мокрый асфальт – дождь шел. Закаркала ворона – Олег вздрогнул. Никак не мог вспомнить, что надо делать по протоколу – то ли описать место происшествия, то ли что…

– Эй, мальчик, – сказала царевна и открыла свои испорченные, мертвые глаза.

Олег замер на месте, сам чуть не окочурился. Живая, что ли? В этом самом, в состоянии шока?

– Мальчик, – снова позвала девушка и осторожно, с большим трудом отсоединила свою руку от руля. На руле осталась небольшая вмятинка. Девушка смотрела на руку так, словно впервые ее видела – маникюр, мелкие царапины от лопнувшего стекла. Кровь не шла, уже свернулась.

Где-то вдалеке заорала сирена – бригада скорой наконец одуплилась и мчала по вызову.

– Мальчик, – третий раз сказала девушка. – Ты меня им не отдавай.

Фельдшер скорой ругался страшно:

– В смысле, блядь, нету водилы? А куда он, блядь, делся, по-твоему?

– Не знаю, – разводил руками Олег. – Ушел, что ли.

– Ушел? – ревел фельдшер. – Как он после такого столкновения ушел? Куда