Искатель - Тим Волков

Да не знаю я, — парень равнодушно пожал плечами. — Вот, ей-Богу, не знаю. Об этом Почугай думал.

— Та-ак… Почему про лодку молчишь?

— Дак это… никто ж не спрашивал про лодку-то! — вполне резонно возразил Никодим. — Это Масляя лодка, парня нашего… Э-э!

Пленник вдруг осекся и побледнел:

— Это что же… Почугай сбег? На дело лихое подбил — и сбег⁈ Как так? Как так-то?

— О! — хмыкнул я. — Доходить начало наконец-то… Эх, парни, парни! Куда ввязались-то? Кровушки решили полить?

— Да мы ж думали — пужанем…

— Пужанут они… Оружие какое было?

— «Турочки»… Да у Почугая — винтарь!

— Вот! — я тут же насторожился. — Откуда у него воинская винтовка?

— Так, от брата, верно, — похлопал глазами «варнак». — У Почугая брат-то старшой, в городе, при военном складе был… Пока не выгнали. Вот он, брат-то, винтовку-то и прихватил! Может, и не одну даже. А потом спился… А Васька… Ну, гад, погоди-и! Нас, значит, под пули, а сам — в бега? О-от гад-то гадский!

— Все вы тут, честно говоря, гады, — я повысил голос. — Как дети малые! Кто-то их, извольте видеть, подбил… А у самих-то что, своего ума нету?

— Выходит, нету… — опустив голову, Никодим махнул рукой. — Стреляйте меня теперь чего уж…

— Ишь ты — стреляйте! — всерьез рассердился я. — Мы тебе что, душегубы какие?

— Хозяин, прими, — вернувшийся Иван принес ружья и ножи погибших. — Им на том свете не надо… Что с мертвыми делать? Негоже так оставлять. Может, завалить камнями?

— Слыхал? — я оглянулся на пленника. — Понимаешь, что в их смерти и твоя доля вины есть?

— Угу… Понимаю…

— Ну, пошли тогда… Будешь камни таскать. Лет-то тебе сколько?

— Шашнадцать…

— «Шашнадцать», тьфу! Здоровенный лоб, а мозгов не нажил.

Трупы заложили камнями. Даже поставили крестик — все же, люди, хоть и хуже хищных зверей…

Встал вопрос, что делать с пленным? Таскать его за собой было бы слишком уж проблематично. Да и незачем, откровенно-то говоря.

Кондратий с Иваном предлагали Никодима убить, а я вот все же сомневался, не так был воспитан, увы. Одно дело, пристрелить кого-нибудь в схватке, и совсем другое — вот так…

Парень, впрочем, оказался хитрее, чем я думал, и, улучив момент, сбежал! Если б хотели, мы б его, конечно, нашли, никуда бы он от эвенка не спрятался, но…

— Да и черт с ним! — собираясь, я махнул рукой. — Сможет в тайге один выжить и до своей деревухи добраться — флаг ему в руки. Ну, а не сможет — так се ля ви. Тайга одиночек не любит.

* * *

В субботу пришел пароход. Все тот же «Монте-Карло», элегантный красавец с большой черной трубой и белыми колесными кожухами. Принимая концы, забегали по причалу дежурные. Почти все обитатели форта, бросив дела, стопились на берегу. Кто-то ждал весточки из дому, кто-то — свежих газет, а кто и просто так — поглазеть.

Пелагея, все в том же сером платье и соломенной шляпке с темно-голубой атласной лентой, деловито примостив фотоаппарат на треногу, сделал пару снимков.

— Ну, вот, очень хорошо! — девушка всплеснула в ладоши и обернулась. — Ведь хорошо же, правда?

Стоявший чуть позади барышни доктор Решников охотно кивнул и поддакнул:

— Да, красивые карточки выйдут.

Собственно, именно он и притащил на берег и треногу, и фотопластинки, и дорожный фотографический аппарат весом около пяти кило. Камеру починил Полозов. Слава богу, объектив остался цел, а меха, корпус, затвор для умелого инженера — плевое дело.

— Надо бы проявить, отпечатать… — щурясь от солнца, задумчиво протянула девушка. — Илья, как думаешь, может, мне в город съездить? Хотя… дядя Саша ведь запретил. Сказал, до осени здесь отсидеться… Ох, дядя Саша… Как же ты так…

Пелагея склонила голову и горестно вздохнула. Светлая, с небольшой рыжиной, прядь, выбилась из-под шляпки, упала на лоб.

— Ивана с Кондратием давненько уж нет, — подойдя ближе, Илья Фомич взял девушку за руку. — Давне-енько… Обычно они с охоты живенько возвращались. К пароходу — так обязательно. Вон тунгус-то наш — тут как тут!

Доктор кивнул на Гарпанчу, который не только успел вернуться из тайги, но и приоделся, и повязал цветной шейный платок… и вообще, выглядел гоголем.

— Ты это к чему, Илюша? — пышные ресницы девушки трепетно вздрогнули. — Ты думаешь, они… Они — дядю Сашу…

— Я ничего не думаю, милая, — мягко улыбнулся доктор. — Я лишь предполагаю. И делаю выводы… Вовсе не обязательно верные. Но, все же… Раз их уж так долго нет… Что-то же их задержало!

— Господину капитану — поклон! — завидев появившегося на палубе капитана, Гарпанча помахал шляпой.

Спустили сходни, вышли первые пассажиры — местные, возвратившиеся из города в форт, охотники, промысловики, крестьяне из ближних сел…

В ослепительно белом кителе и фуражке с золотым «крабом», капитан «Монте-Карло» Антон Ильич Сурвицкий смотрелся весьма внушительно. Как и положено капитану.

— «Монте-Карло» — хороший пароход, — поцокав языком, Гарпанча вдруг обернулся. — Быстрый, изящный, как кабарга. В Сан-Франсиско построен.

— Гарпанча… — вскинула серые глаза Пелагея. — Не знаешь, Иван с Кондратием не вернулись еще?

— Нет, не вернулись, милая барышня, — косясь на фотокамеру, улыбнулся эвенк.

— А куда они пошли, не знаешь?

— Сказали, за Яблоневый, рядом тут… — парень неожиданно задумался. — А я ведь их следы видал! Только совсем в другой стороне… У Синего ручья!

— У Синего ручья? — ахнула девушка. — Но это же… это же по пути…

— Да, барышня. Это по пути к Двурогой сопке! — эвенк развел руками. — Что они там забыли — не знаю. Но, догадываюсь.

В глазах Пелагеи вдруг вспыхнула нешуточная надежда:

— Так ты думаешь, они…

— Здравствуйте, господа! — подойдя, звучно поздоровался капитан. — И мадемуазель…

Нагнувшись, он галантно поцеловал Пелагее ручку и улыбнулся:

— Что-то не вижу господина Громова!

— Александр Андреевич в тайге, по важным делам, — поспешно пояснил Решников. — Через пару недель только будет.

— Вот как? — Сурвицкий вытащил трубку. — Жаль. Очень жаль. У меня на его имя важное письмо. Из Горного управления.

— Из Горного? — доктор похлопал глазами. — Так это Михаил Игнатьевич может получить,