Искатель - Тим Волков

— говорят… — скривил губы Пряник. — То ли здесь, то ли на Москве, а то вообще — в Сан-Франсиске! Никуда господин Громов не делся! По важным делам задержался. Явится через пару недель! Да о том все уж знают… разве что у вас там, на прииске сплетни разные собирают, ага.

* * *

Заслышав выстрел, я распластался в траве с неожиданной для себя проворностью. Все кости ныли, конечно, но… Как говорится, жить захочешь, еще не так раскорячишься!

— Вон с той сопки бьют, — Иван подполз ко мне почти что бесшумно, словно змея.

— Что-то больше пока не стреляют… — прошептал я.

Эвенк хмыкнул:

— Так, а в кого бить-то? Мы ж все попрятались. Верно, ближе хотят подойти…

— А мы не дадим! — азартно дернувшись, я перевернулся набок. — Как думаешь, с какой стороны зайдут?

— Так поельнику, ясное дело, — забросив ружье за спину, покивал Иван. — Тут — ручей, там овраг… Где еще-то?

— Да уж, выбор у них небогатый… Тем лучше!

Хмыкнув, я приподнял голову и негромко позвал:

— Кондратий! Ты где?

— Здесь я. За сосенкой.

— Видишь что?

— Не, никого.

— Скверно! Иван, давай-ка к лесу… ага…

Выбравшись на опушку, мы с эвенком укрылись в орешнике. Тут же качнулись кусты — к нам присоединился Кондратий. Пологие склоны холма были отсюда — как на ладони! Жаль только, леспедецей да шикшей все заросло.

— Коль с осторожкою пробираться начнут — можем и не заметить, — тревожно протянул горбун.

Тунгус лишь усмехнулся:

— Ничего. Если то не духи, а люди — увидим.

— Ты думаешь, их много? — быстро спросил я.

Иван пожал плечами:

— Много, немного… Человека три… пять. В тайге одному никак.

— Одному никак… — тихо протянул я. — Но, одной…

Все замолчали — поняли, о ком я…

Слышно было, как журчал неподалеку ручей, как шумел кронами налетевший ветер…

Наступившая в орешнике тишина, впрочем, продолжалась недолго. Миг — и над всей округою вдруг покатился жуткий леденящий душу вой!

Глава VIII

Сразу после обеда все «посвященные» собрались в конторе. Кто смог. Полозов, Колыванов, доктор Решников, Пелагея… Базиль чуть припоздал, но тоже пришел. Собрались — ясно для чего, повод-то был печальный.

Да, две — может, даже три недели форы имелось. Сейчас… А что потом? А если Громов не объявится? Что тогда? Нужно было все четко решить.

Первой слово взяла Пелагея. Встав из-за стола, девушка одернула платье:

— Я думаю, что Александр Андреевич… дядя Саша… все же… Он все же вернется! Господи…

Поникнув головой, барышня быстро взяла себя в руки:

— Но, господа… Нам все же надо выработать стратегию! Понятно — на всякий случай. Но — надо! Обязательно.

— Конечно, — согласно покивал Михаил. — Мы должны продолжить все дела, задуманные Александром Андреевичем. И в первую очередь — основать до зимы новый форт, новый прииск. Вы и ваши люди готовы, Ефим Ильич?

— Выступим в любой момент, — кивнув, Колыванов потер глубокий, через всю щеку, шрам. — Скажу более. Есть у меня и нетерпеливцы, готовые переселиться хоть сейчас…

— Это вы про Митрича? — улыбнулась Пелагея.

Ефим Ильич кивнул:

— Про него… Однако! Считаю, нужно поспешая, не спешить.

— Это как это? — сверкнув очками, выразил всеобщее удивление Полозов.

— А так! — улыбнулся Колыванов. — Нетерпеливцев я лично снаряжу и оправлю! Хоть завтра пусть идут. Тем более, Митрич дорогу знает. Ну, и тунгуса нашего можно попросить сопроводить. Ну, этого… Гарпагона…

— Гарпанчу, Ефим Ильич, — поправила Пелагея.

— Гарпанчу, да… — вождь беглых каторжников пригладил волосы и обвел собравшихся пытливым внимательным взглядом. — Думаю, все понимают, почему обустраиваться нам надобно как можно быстрей. Время быстро летит… Сделать нужно много чего, а зима не за горами! Что же касаемо главного… О руководстве прииском и фортом что думаете решать? Да-да, господа — решать вам! Я здесь человек пришлый… и в официальных делах, увы, вам не помощник. Так что решайте, думайте! За себя я все сказал. Пойду в Яблоневый… Сами знаете, какой у меня там народ — глаз да глаз.

— Знаем, Ефим Ильич, — покивал Михаил. — Не беспокойтесь, обо всем вас известим. Удачи!

Махнув на прощанье рукой, Колыванов надел шляпу и вышел, прикрыв за собой дверь.

— Гарпагон… хм… — протянула себе под нос Пелагея. — А он не так-то прост, этот Ефим Ильич. Мольера читал… или смотрел пьесу…

— Итак, господа акционеры! — протерев очки, Полозов поднялся на ноги. — Предлагаю перейти к официальной части. Да, у нас тут не все, но кворум есть… Кто «за»? Единогласно… Присутствующую здесь госпожу Пелагею Устинову предлагаю выбрать в секретари заседания. С правом совещательного голоса.

Тут же послышались реплики:

— Правильно!

— Одобряем!

— Все — «за»!

— Что ж, госпожа Устинова, — инженер повернулся к девушке. — Вот чернила, бумага, перо… Будете вести протокол.

Молча кивнув, Пелагея положила перед собой лист желтоватой бумаги…

— Итак, господа, приступим… — продолжал Михаил. — Главный вопрос — руководство. Кого предлагаете? Смелей, смелей, господа!

Все напряженно замолкли — думали…

Первой подала голос Пелагея:

— Господа, господа! Я понимаю — одному трудно… Не все же такие, как дядя… как Александр Андреевич. Так можно же выбрать и коллективное руководство! А в протоколе дополнить — «до возвращения господина Громова».

— А что? — обрадовано воскликнул до того молчавший Базиль. — Хорошая мысль! Особенно вот это — «до возвращения».

Михаил улыбнулся:

— И я так думаю! Молодец, Пелагея! Молодец…

— Ну-у… я просто вспомнила французский революционный Конвент…

Девушка зарделась, украдкой взглянув на доктора Решникова.

* * *

— Это что еще за вой? — я невольно вздрогнул и… улыбнулся, пытаясь приободрить своих. — А! Это, верно, воет собака Баскервилей из романа писателя Конан-Дойля о знаменитом сыщике Шерлоке Холмсе. Вернемся — обязательно закажу эту книжку для нашей библиотеки! Если перевели уже…

— Собака? — побледнев, Иван в ужасе округлил глаза. — Давно-о я не слышал такого… И не слышать бы век! Не-ет, это не собака, чтоб ее драный амака побрал… Это харгэл — боевой рог дилкогиров! Э-э… Иргэлэви иктэвкэл! Долави долдыкал! Сенлуви силдикал! Введи в свой мозг… на уши надень… Э-э…

— Так! Спокойно, друг! — я положил руку Ивану на