Искатель - Тим Волков

инженер наш. У него право подписи.

— А! Ну, это другое дело… Господи! Спички забыл…

— А вот, извольте-с!

Гарпанча тут же вытащи коробок… чиркнул… Закурил и сам дорогой пижонский «Герольд» — типа, и мы тут не лаптем щи хлебаем!

— А господина инженера где мне сыскать? — выпустив дым, поинтересовался Сурвицкий.

Илья Фомич покрутил головой:

— Так это… только что здесь был. Принимал какие-то ящики… А, вон он! Михаи-ил! Миша! Э-эй!

Откликнувшись на зов, Полозов поспешно подошел ближе:

— Господин капитан! Честь имею.

— Здравствуйте, Михаил Игнатьевич… Вам тут письмо… Ну, не лично вам, но… Сейчас я за ним пошлю… Юнга! Эй, юнга!

Получив письмо, Полозов и доктор ушли в контору. За ним увязалась и любопытная Пелагея. Тем более, фотографический аппарат и треногу ведь нужно было кому-то тащить!

— Та-ак… Адресат — купец первой гильд. господин А. А. Громов. Отправитель — Сибирское Горное управление, коллежский секретарь Совестнов А. Эл… Хм… Что еще за Совестнов? Интересно…

Взяв книжный ножик, инженер вскрыл конверт…

— Ну? Что там, Михаил? — нетерпеливо выкрикнула Пелагея. — Прочти! Ну, если не тайна, конечно…

— Для вас — не тайна…

Неожиданно побледнев, Полозов откашлялся и севшим голосом прочел:

— Настоящим вас уведомляем, что на участок номер двадцать три, расположенный в Благовещенской губернии, урочище у Раздвоенной сопки, имеется еще один претендент, господин И. Р. Иртеньев, родственник которого застолбил упомянутый выше участок в 1867-м году. О чем имеется заявочное свидетельство от имени мещанина Иртеньева Р. Е, зарегистрированное в хабаровском отделении управления 25-го генваря 1868-го года.

Глава IX

С минуту все ошарашено молчали. Вот это было известие! Словно обухом по голове.

— Что еще за Иртеньев такой? — первой нарушила молчание Пелагея. — Откуда он вообще взялся?

Доктор неожиданно улыфбнулся:

— Друзья мои! Мне кажется, существуют какие-то определенные сроки для фактической разработки участка. По-моему, два года, нет?

— Да, именно так, два года, — задумчиво подтвердил Полозов. — Если в течение этого срока участок не разрабатывается, то заявочное свидетельство объявляется юридически ничтожным.

— Ну вот! — Пелагея с облегчением рассмеялась. — Вы в своем праве, господа!

— В праве-то, в праве… — поправив очки, Михаил потребил бородку. — Однако, если б все было так просто… Так не было бы и письма! Александр Андреич как-то говорил: господин Совестнов — чиновник дотошный и дельный. Такой зря бы не прислал!

— Значит, есть реальная опасность! — ахнул Решников. — Эх, Александр Андреич… Не вовремя ж вы…

Пелагея задумалась…

— Мы в пансионе римское классическое право изучаем… Ну, и кое-что из современного. Я даже доклад делала про институт мировых судей. Так вот! Если этому таинственному наследнику удастся доказать, что участок не был разработан вследствие обстоятельств непреодолимой силы, то… То плохи наши дела!

— Ничего! — нарочито уверенно заявил Полозов. — Наймем присяжных поверенных, докажем… Да и наследник этот еще непонятно — кто? И почему в Хабаровке зарегистрировал?

— Это как раз ему на руку, — барышня покусала губы. — Позволю себе напомнить, господа — власть-то теперь в Хабаровке! И канцелярия господина генерал-губернатора — там. И все важные дела нынче там решают… А Благовещенск, увы…

Снаружи, на улице вдруг послышались голоса. Загрохотали по крыльцу сапоги…

— Господа начальники! — на пороге возник Артамон, расхристанный, с разбитой губою. — Беда! Мужик на кирпичах напились! Драку учинили… Охрана уже там, да у стервецов ружья. Как бы до крови не дошло!

* * *

— Господи, неужели дошли?

Я невольно улыбнулся, разглядев с вершины сопки широкую гладь Амура, до которого было еще добрый десяток верст. Но, все равно, уже, считай дома. Еще немного– и форт! На часы счет пошел, не на сутки.

— Ох, Александр Андреевич! — подойдя, встал рядом Кондратий. — Придем — баньку стопим… Ой, как обрадуются-то все.

— Банька — это хорошо, — я кивнул, глядя на медленно плывущие оп небу облака, похожие на взбитые сливки. — Но и дел в форте полно. Опять же, экспедицию возобновлять надо. Новый форт, форт «Надежда»! Эх, развернемся… Дел невпроворот… но, ведь радостно как-то, а? Даже петь хочется! Легко на сердце от песни веселой…

Где-то рядом, в тайге, громыхнул выстрел.

— Иван, — обернулся горбун. — Небось, опять рябчика запромыслил. Или глухаря.

— Так нам уж теперь не обедать!

— Ничо! В форте выменяет у Пряника на табак. Рябчик-то — милое дело!

Эвенк появился внезапно и неслышно, словно индеец. Встал рядом, закурил, невозмутимо глядя вокруг.

Потом вдруг улыбнулся, скосив глаза:

— Ну, что? Домой, хозяин?

— Домой, — покивал я. — Куда же еще?

Спустившись с сопки, мы вышли к ручью, текущему в строну Яблоневого распадка. Вдоль ручья и пошли, время от времени останавливаясь на короткий отдых.

С Амура вдруг донесся, добрался через тайгу долгий протяжный гудок.

— Пароход, — я поднял глаза и улыбнулся. — Наверное, «Монте-Карло»… Прямо по расписанию приходил. Ну, что, парни? Вперед! Чем ближе дом, тем шаг скорее.

Я и в самом деле соскучился. Соскучился по друзьям, по старателям, по обычной житейской жизни прииска и всего форта, в чем-то стремительной, а в чем-то и неизменной. Думая о прииске я ощутил нечто вроде законной гордости — это все создано, благодаря мне — не только прииск, но и форт, носящий мое имя… вернее сказать — фамилию.

Вот уже показались знакомые тропы, замаячила за деревьями сторожевая башня, вскоре показались и стены, ворота, пристань…

— Тсс! — идущий впереди Кондратий вдруг обернулся и приложил палец к губам. — Эвон, на кирпичном заводике шум какой-то… Орут — аж сюда слышно!

Я навострил уши: действительно, кричали… похоже, даже скандалили, ругались.

— Верно, не поделили что-то…

Вспомнив, что еще не так давно бросил на «кирпичи» новых, приехавших на заработки, людей, я прибавил шагу и подогнал своих:

— Давайте-ка побыстрей. Там, кажется, к хорошей драке дело!

Мы прибавили шагу, и минут через десять уже подходили к заводику, у входа в который, судя по всему, и разворачивалась скандальное действо.

— И ш-што? Што с того-та? — покачиваясь и рванув на груди рубаху, истово орал коренастый плохо мне знакомый мужик из недавно нанятых. — Што, уже и выпить нельзя? Да с устатку-то — сам Бог велел!

— С устатку? — закричав в ответ, Полозов выхватил револьвер. — Да