Искатель - Тим Волков

изящную причёску, открывающую длинную, лебединую шею, большие серо-зелёные, с длинными ресницами, они смотрели вокруг с живым, острым интересом, в котором не было ни капли кокетства. Исходившую от барышни некую внутреннюю силу не могли скрыть ни изысканные кружева, ни тонкие пальцы с единственным, но очень дорогим перстнем…

— Лизавета Петровна!

Помахав рукой, я тут же вскочил и отвесил самый галантный поклон, на который только был способен.

— Господи! — непритворно ахнула Лизавета. — Александр Андреевич! Ты… Вы. Вы тоже здесь?

— Да, плывем по делам в Хабаровку. Сами знаете, теперь все там решают.

— Да-да… Я поэтому тоже, по отцовским делам… Значит, мы вместе? Ах, как же я рада!

— И я… Ох, — я вдруг вспомнил про своего компаньона. — Разрешите представить вам надворного советника, господина Пантелеева… А, впрочем, вы должны быть знакомы…

— Ну, конечно, знакомы, — с неожиданным проворством следователь поцеловал барышне ручку и учтиво щелкнул каблуками. — Здравствуйте, Елизавета Петровна. Очень рад!

— И я… Бонжур, Филимон Кузьмич.

Тут только я заметил, что мадемуазель Строганова путешествовала не одна. Чуть позади нее, словно приклеенный, маячил какой-то тип в коричневом чесучевом сюртуке и такого же цвета брюках, заправленных в желтые короткие сапоги с крагами. Так обычно одевались иностранцы. Лет тридцати, коренастый. Круглое лицо, обрамленное окладистой рыжеватой бородкою, веснушки, прямой и весьма любопытный взгляд.

— Ах, совсем забыла… — обернувшись, Лизавета с улыбкой махнула рукой. — Фрэнк, подойдите! Теперь я представлю… Это — мистер Фрэнк Карпентер из Сан-Франсиско. Корреспондент газеты «The San Francisco Call». Очень у них там известная. Кое-что писал по просьбе моего отца. Вот, теперь уезжает на родину… Я перевожу, если что. Английский немного знаю.

— Фрэнк! — добродушно улыбаясь, американец протянул руку. Сначала — мне, потом — Пантелееву.

— Слушайте, давайте вместе держаться! — радостно предложила Лиза. — Нет, в самом деле! Нам же целую неделю плыть…

Филимон Кузьмич улыбнулся:

— Не надоедим вам, барышня?

— Ну, право же, нет!

Сказав так, Лизавета пострела на меня долгим и немного томным взглядом… От которого мне почему-то стало не по себе! Вдруг подумалось, а что, если и Лиза видела такие же сны, что и я… Те самые чересчур чувственные, полные эротизма, видения, насланные коварной шаманкой Оюной…

— Ну, что? Однако, скоро и обед, господа!

Раскланявшись, мы разошлись по каютам переодеться к обеду. Лиза оказалась в отдельной каюте не так уж и далеко от нас, а американец Фрэнк — так и вообще прямо напротив. Соседом его был священник, настоятель храма Благовещенья Пресвятой Богородицы отец Иннокентий, едущий в Хабаровку по каким-то епархиальным делам.

Надев сюртук и довольно оглядев себя в зеркале, Пантелеев тот час же предложил передать все запросы в Америку с корреспондентом.

— Все быстрей, чем с какой другою оказией! Тем более, видно же, что Фрэнк этот — человек приличный! Господина Строганова добрый знакомый.

А действительно! Почему бы и нет?

Пожав плечами, я прихватил с собою конверт…

И, улучив момент, протянул ее Фрэнку сразу же после десерта из взбитых сливок.

— Oh, yes, yes, of course, — закивал тот. — I’ll pass it on! Straight to Sacramento, to the state archives. You don’t need to worry! (О, да, да, конечно, передам! Прямо в Сакраменто, в архив штата. Вам не надо беспокоиться!)

— Он все сделает, — бодро перевела Лизавета. — Батюшка говорил — он знает там почти всех важных людей.

— Ну, раз почти всех… Может, и здесь кого узнает?

Лиза перевела, а я вытащил из конверта рисунок — копию, сделанную юным художником Николенькой, сыном господина Совестнова. Кстати, прекрасная вышла копия, просто нет слов!

— О, как красиво! — по-русски заценил Фрэнк. — Ага… ага… вижу… Ну-у… что я могу сказать, вам, господин Громов…

Пригладив бородку, американец со всей серьезностью взглянул на меня:

— The document from which the copy was made… Документ, с которого снята копия… Это совсем не то! This is a fake. Это фальшивка! Причем не так уж и хорошо исполненная. What’s this in Russian? Э-э — «грамота Фила»?

— Филькина грамота, — невесело хохотнул я.

Глава XI

Разговор продолжился в нашей каюте. Тема была серьезная, и я не хотел, чтобы случайные люди хоть что-то услышали.

Фальшивая справка! Значит, и заявочное свидетельство — тоже насквозь фальшивое. Иначе зачем подделывать справку? Что-то такое я и подозревал и теперь считал точно, что в Хабаровку ехал не зря! Тем более, в столь прекрасной компании. С Лизой…

— Вот, посмотрите на печать…

Фрэнк говорил несколько взволнованно, мешая английские слова с русскими. В случае надобности Лизавета тот час же приходила на помощь.

— Все, вроде бы, правильно — виноград, гризли… А вот что это за здание за медведем? Ну, перед Капитолием?

Ткнув пальцем, американец поднял глаза.

— Здание, как здание, — пожал плечами Пантелеев. — Я бы не сказал точно. Как-то размыто все, нечетко.

— Вот именно, нечетко! — журналист потере руки. — Просто какое-то здание… артикль «a», а не «the»! На старой печати именно так и было. Но, в прошлом году сделали официальную корректировку!

Последнюю фразу дотошно перевела Лиза. Как, впрочем, и следующую.

— Специальным указом рисунок на печати сделали более узнаваемым. Раньше там изображалось просто некое сооружение перед Капитолием, а после правки оно стало чётко восприниматься как здание Генеральной ассамблеи Калифорнии! У меня, правда, изображения печати нет… Но, поверьте на слово — это сразу бросается в глаза.Я поверил. Но, сказать по правде, сразу подумал, что здесь мог иметь место огрех художника. Ну, мало ли как он нарисовал? Может, он так видит?

— Идем дальше, — закурив трубку, продолжал Фрэнк. — Здесь написано — шериф Сан-Франциско Джон Боггс… Да, был такой! Но вот уже год, как у нас новый шериф — сэр Патрик Конолли! А документ датировал декабрем 1883-го года. Тогда уже был Конолли, а не Боггс!

Та-ак… А вот это уже становилось куда более интересным!

— Теперь… — американец выпустил дым и хмыкнул. — Вождь индейского племени модоков Кинтпуаш, более известный, как капитан Джек… прошу прощения у мисс Лиззи… был повешен по приговору суда еще в октябре восемьдесят второго! Я сам делал репортаж, и поверьте, его было, за что вешать.

Мы переглянулись…

Следователь покачал головой и вытащил папироску. А вот Лизавета, к слову сказать,