Искатель - Тим Волков

— Та-ак… — я рассеянно развел руками. — И что теперь делать прикажете?

— А ничего не делать! — усаживаясь за конторку, неожиданно улыбнулся чиновник. — Просто успеть до суда.

— А, простите, что успеть-то надо?

Пригладив бакенбарды, титулярный советник склонил голову набок:

— Ну, как же-с, господин Громов! Я так понимаю, у вас на один участок два заявочных свидетельства — ваше и господина Иртеньева. Нет?

— Правильно понимаете!

— И свидетельство господина Иртеньева сгорело… По нашей вине. Господин Иртеньев еще ничего на участке не построил?

— Нет. Мне кажется, него и справка фальшивая.

— Это будете в суде доказывать, коли он вперед вас успеет!

Я едва не хлопнул в ладоши:

— То есть… Я так понимаю, теперь — кто из нас быстрее?

— Именно так! — улыбнулся чиновник. — Но, имейте в виду, отставший обязательно обратится в суд. А уж там доказывайте!

— Ну, там пока суд да дело… Понял вас, господин Склярский! Весьма благодарен. Весьма!

— Пустое… — титулярный советник развел руками. — Рад был помочь. Да! Господин Громов… Хочу предупредить, что суд обычно встает на сторону того, кто первый освоит участок. Так что поторопитесь!

— Уже, господин Склярский. Уже! Да… а пожар у вас когда приключился?

Пожар в старом присутствии приключился пару недель назад. Как-то уж очень вовремя… То есть, для меня-то — как раз не вовремя, а вот доя Иртеньева — очень даже! Всякое, конечно, случается, и не такие еще совпадения бывают… но… Но, все же проверить надобно! И как можно быстрей.

* * *

Вечером мы с Пантелеевым взяли извозчика и покатили на Барановскую, в полицейскую часть. Именно там служил приставом старый знакомый Филимона Кузьмича некий господин Скуратов, как раз и занимавшийся недавним пожаром. Все это удалось узнать следователю через своих здешних друзей.

Обычное деревянное здание, приземистое и вытянутое в длину, с коваными решетками на окнах. У крыльца, покручивая усы, важно прохаживался городовой в новеньком, со шнурами, мундире, больше напоминавшем суконный крестьянский армяк. Широкие шаровары, заправленные в высокие сапоги, сабля на бок, барашковая шапка.

— Любезнейший, господин участковый пристав у себя? — подойдя, вежливо осведомился следователь.

Надо сказать, выглядели мы с Пантелеевым на все сто! Темные сюртуки, суконные панталоны… и даже тросточки! Этакие важные господа. Ну, так ведь по одежке встречают. Особенно — в маленьких городках.

— При-истав? — городовой подозрительно уставился на нас… и вдруг растянул губы в самой широкой улыбке. — Никак, господин судебный следователь? Не узнаете меня, Филимон Кузьмич?

— Господи… Кондрат! — присмотревшись, ахнул Пантелеев. — Ну, извини, брат, не признал, темновато уже!

— Да уж, Ваше высокоблагородие, бывает… А господин пристав у себя. Я провожу, извольте-с!

Как новая губернская столица, Хабаровка, несмотря на малые размеры, уже была поделена на два полицейских участка. Соответственно, появились и должности.

Пристав Барановского участка Иван Алексеевич Ефтифеев оказался крупным мужчиной лет сорока пяти, с круглыми кранным лицом, усами и уже поседевшими висками. Одет он был в темно-зеленый двубортный мундир старого образца, с желтой выпушкой и «чистыми» золотыми погонами штабс-капитана уездной полиции. Видно было, что новую форму, совсем недавно введенную, Иван Алексеевич недолюбливал, как и многие офицеры, считая ее слишком уж «мужицкой».

Обнявшись со своим старым приятелем, Пантелеев тут же представил меня и, не тратя времени даром, спросил про недавний пожар.

— Эй, кто там есть? — пристав выглянул в дверь. — Ферапонтов, чайку нам сделай… Так ты, Филимон Кузьмич, думаешь — поджог? Ну да, ну да — о чем еще господину судебному следователю и думать? Уж не о хорошем же!

— Да ладно тебе, Иван Алексеич! Ну? Был поджог все же?

— Сказать по правде, был, — понизил голос Ефтифеев. — Но, тсс! Начальством велено было похерить. Не такой уж там и ущерб, а мы все же столицей становимся! Вот и велели… А нам-то — что?

— Ой, Иван Алексеевич… — следователь хитро прищурился. — Не верю я, чтоб ты нечего такого не припрятал. А? Да не переживай — господин Громов со мною… Ну?

— Ну, занукал, занукал… Не запряг!

Хмыкнув, пристав вышел из-за стола и скрипнул дверцей несгораемого шкафа:

— Где-то было тут… Так, на всякий случай оставил… Видали его — из окна выскочил! Керосином пахнул… Ну, раз велено было похерить — похерили. Вона, приметы, читай!

— На вид около тридцати лет, телосложения худощавого, ловкий. Узкое лицо, бритый, волосы чуть волнистые, светлые. Оттопыривал нижнюю губу… Господи!

Опустив бумагу, Филимон Кузьмич удивленно взглянул на приятеля:

— Иван… А это не Арсентьев часом? Н, помнишь же афериста? Уж больно похож.

— Да что там — похож! — пристав хохотну в усы. — Я уж через своих людей установил точно. Он! Валет!

Глава XII

Гостиница «Уссури» оказалась вполне приличной, если не считать сквозняка, свистящего в окнах. Хабаровка вообще стояла на семи ветрах, и все семь, судя по всему, в эту ночь собрались под нашими окнами. Рама дребезжала, занавеска шевелилась, как живая, а керосиновая лампа на столе коптила так, что я в третий раз прикрутил фитиль.

Мы вернулись из части заполночь. Филимон Кузьмич скинул сюртук, остался в жилетке, велел половому принести самовар и теперь сидел напротив меня, подперев щёку кулаком.

— Валет, — сказал он наконец, в который раз за вечер. — Нет, ну надо же. Валет!

— Такие дела, — буркнул я. — Выходит, мы с ним старые знакомые. Он у меня в Благовещенске дневник утащил, он же здесь архив поджёг. Работящий человек, ничего не скажешь.

— Работящий, да только не сам по себе, — Пантелеев разлил чай по стаканам и придвинул ко мне баранки. — Ты вот что рассуди, Александр Андреевич. Арсентьев — мошенник мелкий. Ловкий, языкастый, а масштаба нет. Ему бы вексель подделать, у вдовы пятьсот рублей выманить, и ладно. А тут что? Справка с калифорнийскими печатями, заявочное свидетельство, пожар в казённом присутствии, да ещё «просьба» к начальству дело похерить. Это уже не его калибр.

— Значит, заказчик?

— Заказчик. У такого, как он, всегда есть хозяин. Умный мошенник держится за чужую спину.

Я отхлебнул чаю.

Огнев? Это имя само всплыло в голове, как поплавок. Дневник Иртеньева украл Арсентьев. Дневник нужен был тому, кому важно знать, где золото. А кому на самом деле нужны самородки, и не просто