Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

Кагуры. Последнее, что я услышал, прежде чем захлопнуть за собой дверь, – это стон ползущей женщины. По безмолвной деревне разнесся отчаянный крик, молящий о крови.

10. Глаз

Поначалу я беспокоился, что офуда не протиснется между ширмами-седзи, разделяющими комнаты, но она без труда встает на нужное место. Талисман скорее баррикада, чем оружие, но, по крайней мере, он помешает призракам последовать за мной. Тут я осознал, что офуда также может помешать нам с Окику выйти отсюда… а я определенно этого не хочу.

Комната, в которую я ворвался, – безопасное убежище, и, насколько я могу судить, без призраков. Помещение, пахнущее сухим сеном, скудно обставлено: только несколько гниющих циновок, сломанный стол и выцветшие свитки на стенах. Маленькая, запылившаяся, но на удивление хорошо сохранившаяся кукла в кимоно сидит на том, что, скорее всего, было семейным алтарем для богослужений.

Мне даже негде спрятаться, если откуда-то покажется еще один дух. Я забился в дальний угол, на случай если существо все еще ползает поблизости. После чего достал диктофон и выпотрошенную куклу, потому что не хочу рисковать.

Что-то скребется в дверь. Я вижу, как по ширме движется тень, в тонкую стенку упирается рука, на которой вырастают когти. В намеренном скрежете слышится явная злоба.

«Я знаю, что ты здесь, – сказал он мне. – Знаю, что ты здесь, и офуда лишь временное неудобство, которое я совсем скоро преодолею».

Царапанье прекращается. Несколько секунд тень не двигается.

Я чувствую, как существо смотрит на меня через полупрозрачную перегородку.

Затем оно уползает: его силуэт медленно исчезает из виду.

Я, готовый включить запись, если существо вдруг передумает, по-прежнему направляю куклу на ширму.

Все это время Окику молчит, но краем глаза я заметил, как напряжены ее плечи, как она упирается костяшками пальцев в пол, чтобы при необходимости нанести удар. Когда еще несколько минут ничего не происходит, она расслабляется и садится, поджав под себя ноги. Я тоже успокаиваюсь и в изнеможении опускаю куклу.

– Что это, черт возьми, было, Ки?

– Блуждающий дух.

В отличие от призраков, на которых мы охотились, об этих Окику говорит без злобы, жажды расправы или нетерпения. Погруженная в свои мысли, она нахмурилась.

– Сколько их?

– Много. Но есть и другие. Другие вещи. Сосуды. Куклы.

– Куклы?

– Я… Трудно сказать наверняка. Но я все равно их чувствую.

Я снова роюсь в рюкзаке и достаю все, что взял из комнаты Кагуры: дюжину офуд и дюжину деревянных кольев, каждый около трех дюймов. Затем я проверяю остальные припасы: диктофон, двух кукол, набитых рисом, набор для шитья, перочинный нож, две бутылки (одна с питьевой водой, другая – с соленой), фонарик, запасные батарейки и аптечку скорой помощи, которую раздали волонтерам утром. В аптечке находится еще один набор для шитья, бинты, немного мази и маленькая ручка. Теперь причина, по которой я надрывался весь день, очевидна. Теперь я благодарен судьбе за то, что догадался прихватить с собой такую ношу.

Я засунул офуду в передний карман рюкзака, чтобы при необходимости быстро ее достать, а учитывая мое везение, такая необходимость точно возникнет. Прячу диктофон в правый карман, делаю быстрый глоток воды, после чего складываю все вещи обратно в рюкзак, оставив себе только фонарик и один из кольев. Кагура не говорила, как именно следует его использовать, но я видел достаточно сериалов про вампиров, чтобы самому догадаться.

Кукла на алтаре все еще смотрит на меня. Становится жутковато, так что я поворачиваю ее лицом к стене.

Закончив, я сел и проверил видеокамеру. Я не собирался выходить из укрытия, пока не буду хотя бы на восемьдесят процентов уверен, что существо снаружи переключило свое внимание на другую жертву. Окику, все еще погруженная в свои мысли, тоже не двигается с места.

Я решил посмотреть второе видео.

Адамс улыбается в объектив.

– Аокигахара, – начал он, – один из самых красивых лесов Японии, но в то же время и один из самых трагичных. – В объективе мелькает знакомый ряд деревьев и тропинки, по которым я проходил ранее. – Смерти, случившиеся в этом лесу, подробно задокументированы. Здесь были зарегистрированы сотни смертей, и с каждым годом их число только растет.

Но совсем иначе дело обстоит с деревней Айтоу, что якобы притаилась в окрестностях Аокигахары. В современных документах или личных записях о ней ни слова. Сохранилось очень мало свидетельств, подтверждающих, что она действительно существовала. Если Айтоу не вымысел, то она очень тщательно хранит свои секреты.

За этим следует пауза, после которой голос Адамса звучит куда более расслабленно.

– Что думаешь, Генри? Достаточно убедительно, чтобы добавить в выпуск?

Камера перемещается на одного из членов съемочной группы.

– Это я пишу тексты, Адамс. Так что перестань делать мою работу. – Слышится приглушенный смех. – Но да, звучит неплохо. Попрошу Джейкобса просмотреть это для следующей публикации.

Камера снова перемещается, и мое сердце подпрыгивает, когда она фокусируется на стоящей в стороне Кагуре.

– Куда теперь, мисс Кино?

– Точного местоположения я не знаю, но нам нужно углубиться в лес. Боюсь, карта моего отца нарисована очень грубо… в основном наугад.

– Это лучше, чем ничего, мисс Кино, – заверил мико тот, кто держал видеокамеру. – У всех есть копия карты, ребята?

В ответ раздался хор подтверждающих возгласов.

– Честно говоря, я многого не ожидаю, – заметил Адамс. – В крайнем случае, если отыскать деревню не удастся, попытаемся вызвать лесных духов. Но кто знает, да?

– Да, – пробормотал я, – кто ж знал?

Видео длится еще десять минут. Хотя из него мне мало что удается узнать. Во время путешествия съемочная группа в основном молчит, лишь Кагура несколько раз предупреждает, как действовать в тех случаях, когда местность оказывается особенно труднопроходимой. Когда камера не двигается, она, как правило, задерживается на Кагуре, которая время от времени останавливается, чтобы взволнованно оглядеться.

Стивен Райли почти все время находится рядом с ней, поддерживая беседу и указывая на что-то, не охваченное объективом. Украдкой, когда Кагура не видит, он бросает на нее взгляды, и по выражению лица мужчины я могу сделать вывод, что мико ему нравится. Тихие смешки за кадром подсказывают, что об этом известно и оператору.

Только когда видео подходит к концу, я замечаю призрака.

Меня поразило то, что, как и Окику, она очень молода. Однако, в отличие от моей подруги, ее глаза полны безумия, а губы, растянутые в улыбке, обнажают почерневшие зубы. Кожа призрака бела, как бумага, а короткие волосы подстрижены в стиле кукол кокэси[30].