Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

– Знаешь, ты могла бы спрятаться внутри меня, – прошептал я, пока мы медленно продвигались по пахнущей плесенью тропинке. Пещера сверкает от того, как лучи света падают на неровные стены. Я мысленно делаю пометку добавить маску в список необходимых вещей, которые нужно взять с собой, когда в следующий раз окажусь в городе, населенном призраками. – Тебе не обязательно присутствовать здесь физически.

Окику смотрит на меня так, словно я разговариваю на клингонском[34].

– Я в порядке. Мне… любопытно.

Странное заявление. Меня так и подмывает спросить, чем именно вызвано ее любопытство, но Райли подозрительно на меня смотрит, так что я замолкаю.

После стольких лет охоты на призраков в телешоу можно было бы предположить, что он чувствует духа, когда тот находится поблизости.

– Здесь что-то есть, – прошептала Окику.

– Развилка, – сообщила стоящая впереди Кагура.

Небольшая тропинка сворачивает направо, а прямо перед нами предстает еще один туннель. Ничего не отличает один от другого, так что невозможно определить, какой маршрут приведет нас к храму.

– Я предполагаю, что один из туннелей ведет к дому Кунаи, тот, что был заблокирован, а другой – прямо к храму. Проблема лишь в том, чтобы выбрать правильное направление. – Кагура прикусывает губу. – При входе в пещеру мы стояли лицом на восток, но храм расположен на севере. Если ритуал проводился прямо под ним, то нам следует пойти направо.

Едва она произносит эти слова, как раздается громкое, звучное пение, эхом отражающееся от стен и доносящееся со всех сторон, так что у нас не получается определить его источник. Я лишь знаю, что это не Кагура и не запись на моем диктофоне.

– Что происходит? – громко спросил Райли.

– Успокойся, мужик! – рявкнул я, пытаясь понять, откуда доносятся голоса – с тропинки перед нами или же с той, что расположена справа. – Кагура, что это за песнопения?

– Ничего подобного я раньше не слышала… Я даже слов не могу разобрать. Давайте отдалимся от них, если возможно. – Мико шагнула по разветвленной тропинке, а мы с Райли последовали за ней. Только пройдя около ста ярдов, мы, наконец, выяснили, откуда исходит шум.

Из стен появляется рука призрака, которая пытается схватить Райли. Охотник за призраками отреагировал моментально: отскочил в сторону и пронзил колом светящееся запястье. Раздалось приглушенное возмущение, и рука исчезла.

Я не могу не заметить:

– А ты не так плох, старик.

– Может, сейчас по мне и не скажешь, – слабо улыбнулся Райли, – но я умею драться.

Я не успеваю ответить. Из стен появляется еще больше рук; некоторые их обладатели так далеко высовываются в туннель, что становятся видны их рясы и шляпы. Я охаю, когда кто-то хватает меня за волосы, и вонзаю священный кол в лоб призрака, который бросается на меня с выпученными глазами и жалобным стоном. Кагура прорубает дорогу сквозь лес рук, как дровосек, который прорывается сквозь заросли колючек. Мы проскакиваем через созданный проход, пока не привлекли еще больше внимания.

– Ты это видел? – спросила мико, тяжело дыша, поскольку мы все еще бежали.

– Ничего я не видел, – фыркнул я у нее за спиной, не настолько уставший, чтобы позабыть о сарказме.

– Я узнала их одежды. Это церемониальные жрецы, Тарк. При дворе императора они проводили самые священные из ритуалов. Должно быть, мы уже близко.

– К чему? – буркнул я, но Кагура только ускоряется, так что мы с Райли стараемся не отставать.

Что-то бьет по моей больной лодыжке, и я заваливаюсь вперед, выставив руки как раз вовремя, чтобы не удариться головой о каменистую землю. Один из проклятых духов-жрецов вцепился мне в ногу, и, чтобы убедить его отстать, требуется парочка ударов колом. Неподалеку слышатся стоны его собратьев, но Окику уже на месте, впиваясь когтями в призрачные глазницы, чем выигрывает достаточно времени, чтобы я успел вскочить на ноги. К этому моменту Райли и Кагура уже исчезают из виду, так что я удваиваю скорость. Еще раз оглядываюсь и едва снова не спотыкаюсь от увиденного.

Призракам в рясах недостаточно просто тянуться к нам из-за стен, теперь они пытаются отделиться от камней. Масса размахивающих рук и голов со все возрастающей скоростью движется по камням, преследуя нас. Я мчусь по туннелю, зову Кагуру, но никто не отвечает.

На пути возникает новая развилка, но ни на одной из тропинок не видно ни Кагуры, ни Райли. Я громко выругался. Судя по звукам, преследователи приближались. Я должен принять решение – и быстро.

– Вперед, – шепнула Окику.

Ее инстинкты куда лучше моих, поэтому я, не задавая вопросов, бросаюсь в указанном направлении. Я все еще надеюсь увидеть своих спутников, но каждый раз, когда направляю луч фонарика в глубь туннеля, не могу разглядеть ничего, кроме бескрайней тьмы. Кажется, что узкий проход тянется на многие мили, хотя через несколько сотен ярдов тропинка неожиданно расширяется и я оказываюсь в большой пещере.

Позади меня все стихает; жрецы прекращают преследование. Эта часть пещеры ведет в тупик, но мне хватает одного взгляда, чтобы понять, почему Окику повела меня именно этим путем.

Большого дерева шелкопряда из видений девушек здесь нет, но эта часть пещер стала свидетелем совершенно другого ритуала. В стене высечена статуя высотой более двадцати футов. Над этим каменным изваянием, также высеченное в скале, нависает самое жуткое лицо, которое я когда-либо видел. Размером оно около десяти футов в ширину, а в высоту – даже в два раза больше.

Его глаза запали так глубоко, что представляют собой лишь впадины. На голове два рога, по одному с каждой стороны. Щеки измождены и выступают как у скелета, что только подчеркивается тенями. Рот растянут в ту же линию, что и губы невест-призраков. Не знаю, как, используя лишь примитивные деревенские инструменты, кто-то смог вырезать что-то подобное. Хотелось бы мне, чтобы они не были настолько талантливыми.

Я и раньше видел буддийские алтари и жертвоприношения, но не такие. Этот высмеивает сам смысл богослужения, искажая его до такой степени, что оно становится не чем иным, как личным видом извращения.

Вокруг нас коконы с человеческий рост. Фонарик освещает, как они извиваются в своих шелковых тюрьмах, отталкиваются от связывающих их нитей. Мой опыт показывает, что они не опасны, но это все равно не избавляет меня от желания сбежать, даже если для этого придется снова столкнуться со жрецами-призраками.

Окику пристально смотрит на массивную статую демона.

– Ты знаешь, что это, Ки?

Она не отвечает. Вместо этого, все еще загипнотизированная лицом, нависшим над нами, подходит к каменному алтарю. Тот выглядит так, будто покрылся