Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

этим – встретиться лицом к лицу с Хироси Микаге и демонами, которым он позволил пройти через врата ада.

Каннуси необязательно предъявлять мне какие-то условия. Я и так понимаю, чего он хочет.

– Моя жизнь в обмен на ее, верно? А если откажусь, ты убьешь их обоих?

– Не делай этого, Тарк!

– Он запланировал это с самого начала, Кагура. Иначе зачем ему утруждаться и помогать мне? Он хочет, чтобы я был здесь. Он показал мне ту старую книгу в своем доме, помог пройти по туннелям… Сделал все, чтобы я узнал о ритуале, чтобы добрался до дерева шелкопряда. Я должен стать частью жертвоприношения.

Потому что я именно тот, кто нужен каннуси: парень, испытывающий сильную привязанность к девушке-призраку, которая хоть и не была убита во время ритуала, проведенного лордом Оймикадо или Хироси Микаге, тем не менее отвечает всем требованиям.

Окику действительно соответствует запросам каннуси. Для нее я – как Томео для Хотоке. К тому же чтобы укрепить нашу связь, Окику не нужно проводить три года в изолированной комнате. Она полна духовной энергии. Чтобы управлять вратами, один должен страдать. Окику будет мучиться из-за моей смерти, как того и требует ритуал. А Микаге явно желает управлять вратами.

Именно по этой причине он так долго не совершал седьмой ритуал. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, пока в деревню не придет восьмая жертва… чтобы провести и восьмой ритуал. Должно быть, Кагура сначала казалась каннуси подходящим кандидатом, пока он не обратил внимание на Окику.

– Но ты не можешь этого сделать, не так ли, господин Оймикадо? Или Хироси Микаге, или придурок, или как там ты себя теперь называешь. – Я достал из-за спины ханайоме нинге. – Здесь пять кукол, но тебе все равно нужна шестая. – Я указал на ту, что одиноко лежала на некотором расстоянии от круга. Ханайоме нинге, в которую еще не заточили дух Юкико.

Если врата падут, остается только одна надежда: заманить жертв в сосуды и провести в их присутствии заключительный ритуал.

Разве не это говорилось в «Книге неестественных изменений»?

– Ты не властен над невестами-призраками, иначе привязал бы их еще много лет назад. Несмотря на всю силу, которой ты якобы обладаешь, ты не способен взять контроль над собственными неудачами. Вообще-то, – добавил я с внезапной уверенностью, – ты редко выходишь из дома, да? Все эти призраки, ползающие по деревне, пугают тебя. Ты им не нравишься, правда? Вот почему я видел тебя только в твоем собственном доме или здесь, под землей. Ты прячешься.

Я не собирался дразнить каннуси, но, похоже, дело в моем характере. Выражение его лица становится суровым, а мягкие, почти сострадательные черты искажаются. Монстр, прятавшийся внутри, вырывается наружу. Точно так же, как было с Кереном Макнилом. Собственная несостоятельность, очевидно, раздражает Микаге, так что мои колкости попадают прямо в цель.

Я рискнул еще больше, когда поднял пустую свадебную куклу. Едва заметное движение над нами говорит о том, что мне стоит беспокоиться не только о жреце, так что я изо всех сил стараюсь последовать примеру Кагуры и сохранить самообладание. Особого выбора у меня нет: чтобы совершить задуманное, круг невест-призраков должен быть полным. Проблема лишь в том, что господину Оймикадо-Микаге-придурку нужно то же самое.

Еще одна проблема – призрак, скрывающийся в тени над нашими головами, – Юкико Утияма в кимоно с журавлями, а также сливовыми и бамбуковыми деревьями. Мы с Кагурой так и не поймали ее, но мико рассчитывала на то, что Юкико привлечет духовная энергия этого места, призраки-невесты, запертые внутри кукол. Ее собственная ханайоме нинге, которую мы забрали и которую я теперь держал в руках.

Я почувствовал, как Окику, чье внимание сосредоточено на потолке пещеры, выходит из моего тела. Только это мне и было нужно, чтобы подготовиться. Все еще сжимая в руке деревянный кол, я достал из кармана диктофон.

Сигналом становятся шипящие, нечеловеческие звуки, и я поднял глаза.

Призрак Юкико Утиямы ползет по скале, оставляя за собой кровавый след и другие виды безумства. На этот раз внимание мертвой девушки сосредоточено не на мне. Ее взгляд устремлен на Хироси Микаге – человека, ответственного за все годы ее мучений. Широкая улыбка Юкико сияет обещанием кровавой бойни.

Вот в чем проблема, когда в одном месте сосредоточено слишком много энергии. Куклы приумножают энергию дерева. Точно так же, как я привлекаю духов, когда Окику нет рядом, дерево привлекает тех, кто жаждет поживиться.

Хорошо, что здесь присутствует кто-то еще, кого Юкико ненавидит больше, чем подающего надежды экзорциста.

В тот момент, когда призрак атакует, воздух прорезает тонкий, душераздирающий вопль. Юкико вонзает когти в каннуси, сбив его с ног. Я же бросился к Кагуре и Райли. Помощники жреца заметались, разрываясь между желанием защитить своего господина и предотвратить побег пленников. В конце концов они бросились защищать Хироси Микаге.

– Это было рискованно, – шепнула Кагура после того, как я с помощью украшенного драгоценными камнями кинжала разрезал сначала ее путы, а затем освободил Райли.

– Добавь это в мой ежегодный отчет о проделанной работе.

Юкико все еще вымещала злость на каннуси, но, поскольку ни один из них не был способен истечь кровью, я не знал, насколько сильно пострадал Микаге. Когда к нему подбежали помощники жреца, Юкико и бровью не повела. Она вонзилась рукой в одного из них так, словно тот сделан из бумаги, и светящаяся фигура рухнула на колени.

Один небрежный взмах руки Юкико, и голова мужчины, подпрыгивая, покатилась по земле, а затем, поглощенная тьмой, исчезла вместе с распростертым телом. Я вспомнил, как Хотоке упомянула в своем дневнике, что Юкико могла стать могущественной жрицей, и это оказалось правдой.

В царящей вокруг суматохе каннуси исчез, но у меня не было времени убедиться, расправилась ли с ним Юкико. Я включил запись, и буддийские песнопения наполнили пещеру, меланхолично отражаясь от стен. Юкико обезглавила второго помощника и, оскалив зубы, повернулась ко мне. Она сделала выпад, и я ударил ее по голове ханайоме нинге, точно бейсбольной битой, – призрак упал, и я оказался под ней, наслаждаясь крупным планом гниющего ухмыляющегося лица.

Ее пальцы зависли в нескольких дюймах от моего лица. Я почувствовал, как что-то начало жечь в районе груди. Магатама пульсировала так, словно обладала собственным сердцебиением. Призрак застыл. Она попыталась вцепиться ногтями в рубашку, но наткнулась на преграду, которую я разглядеть не в силах.

В этот момент Окику набросилась на Юкико, нанося удары и царапаясь. Она нападает на невесту со свойственной ей жестокостью,