Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

от уха до уха, кровь капает на одежду.

Съежившись, я сделал шаг назад, прежде чем вспомнил о толпе скелетов за моей спиной. У Окику, похоже, было свое мнение на этот счет, потому что она встала между нами. Я схватил ее за руку.

– Нет, Ки! – Я не хочу, чтобы она противостояла призраку, но и другого варианта предложить не могу. Я скорее рискну и попытаюсь поймать Хотоке, используя диктофон и последнюю оставшуюся куклу Кьюпи вместо ханайоме нинге, чем снова увижу Окику беспомощной.

– Все в порядке, – сжала мою руку Окику.

– Но…

– Смотри.

Призрак, не сводя голубых глаз с моего лица, кружил вокруг нас, но не нападал. Как будто мертвая девушка пыталась на что-то решиться. Мстительный дух уже пытался бы отгрызть мне лицо.

– Ее не принесли в жертву, – сообщила Окику.

Хотоке медленно кивнула. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что они имеют в виду.

– Она не принимала участия в ритуале, – пробормотал я, пытаясь разобраться в собственных мыслях. Это объясняло, почему причина ее смерти – достаточно очевидная – не имеет ничего общего с удушением, которому подверглись остальные.

Я вспомнил видения: то, как вяло другие девушки шли на казнь, будто плохо контролировали свое тело.

Чай, который приготовил для меня отец, остыл, – написала Хотоке в своем дневнике, – поэтому я отставила чашку в сторону.

Это объясняло, почему Кадзухико Кино изучал использование белладонны. Большинство записей я пролистал, но кое-что все же запомнилось. Белладонна – яд, который может оказывать парализующее действие, – известен также как «прекрасная смерть».

Даже в безумных каракулях Юкико Утиямы присутствовала доля здравого смысла.

Не пей чай.

Остерегайтесь прекрасной смерти.

– Они что-то подмешивали в чай, – осознал я. – Вот почему другие девушки не сопротивлялись. Они отказались бы от мучений, поэтому следовало найти способ заставить их повиноваться, прежде чем их принесут в жертву так, как предписано ритуалом. Но ведь ты не пила чай, Хотоке-сан? Когда за тобой пришли, когда ты узнала правду, ты не подчинилась. Ты прервала ритуал.

«Я отказалась».

Ее голос булькал из-за нескончаемого потока крови, который вытекал из пореза на шее.

– Томео рассказал тебе, что на самом деле случилось с другими девушками. Он подозревал, что они и их нареченные были убиты? И когда его постигла та же участь, ты попыталась покончить с собой, поскольку полагала, что твоя смерть сведет на нет усилия Хироси Микаге. – Я изо всех сил пытался вспомнить, что упоминалось в «Книге неестественных изменений». – Но этого не произошло. Все пошло прахом. То, что поддерживало стабильность адских врат, рухнуло. Каннуси больше не мог ничего контролировать, вся деревня оказалась обречена на погибель.

«Страдание. Возмещение».

– Поэтому ты помогла нам? Чтобы отомстить за смерть Томео и спасти деревню?

«Нет».

Для той, кому перерезали горло, Хотоке двигалась очень быстро. В мгновение ока ее мертвое лицо оказалось прямо напротив моего. Я отступил, но она протянула руку, коснулась моей щеки, и я…

– Тебе не победить, – торжественно заявляет она.

Она не сопротивляется, когда мужчины берут ее за руки, потому что знает – ей не убежать. Это не имеет значения. Лицо Томео, которого тоже удерживает помощник жреца, покрыто грязью. Однако она находит утешение в его близости, собирает все силы, которые ей понадобятся. Томео смотрит на нее и пытается улыбнуться…

Подождите. Я знаю этого парня! Знаю…

Даже несмотря на маску, за которой скрывается лицо стоящего перед ней каннуси, она понимает, что он зол. Мерцание маленьких факелов, расставленных в пещере, отбрасывает жутковатый свет на дерево шелкопряда.

– Мы победим.

– Нет.

– Можешь снова сбежать, но мы все равно найдем тебя, – без капли раскаяния повторяет каннуси. – Твои попытки тщетны. Пришло время покончить с этим. – Он взмахивает рукой, и мужчины повинуются. Они подталкивают Хотоке к алтарю, но она по-прежнему не сопротивляется. В центре плиты лежит длинный церемониальный нож, его темное лезвие маняще поблескивает.

– Прости, Хотоке, – говорит каннуси. – Другого выхода нет.

– Всегда существует другой выход, – возражает она, горько рыдая. – Я доверяла тебе! Все жители деревни доверяли тебе! Ты не можешь так поступить!

– Могу, дитя мое. – Мужчина снимает маску, чтобы улыбнуться своей дочери. – Представь, на что мы будем способны, обладая подобной силой, Хотоке! Представь, как мы изменим страну, поспособствуем наступлению новой эры процветания и силы! В отличие от подхалимов императора я достаточно прозорлив, чтобы понять это. Как только мы получим контроль над вратами, Хотоке, я верну тебя, верну всех жителей деревни! Воскрешу твою душу с помощью ритуала Ста дней. Клянусь!

Хотоке не отвечает отцу, вместо этого сосредотачивает все свое внимание на Томео.

– Поклянись мне, – говорит она, – поклянись, что сбежишь. Это единственный способ.

Он не пытается притвориться, что сможет спасти ее. Его глаза наполняются слезами.

– Клянусь.

– Сейчас. – С внезапным приливом энергии она вырывается из рук своих похитителей и хватает нож. Воспользовавшись суматохой, Томео отталкивает помощника жреца и бросается прочь.

Прежде чем кто-либо успевает остановить ее, Хотоке прижимает лезвие к горлу.

– Ты солгал, отец, – говорит она, и…

– Хватит, – резко бросает Окику, обрывая связь между мной и призраком. Я отшатываюсь и, не задумываясь, закрываю глаза руками в инстинктивной попытке защититься от того, как Хотоке Оймикадо перерезает себе горло. Хотя трудно отгородиться от подобного, когда это происходит у тебя в голове.

Когда я поднял глаза, Окику, пытаясь защитить, нависает надо мной, злобно сверля взглядом призрак Хотоке.

– Я… я знаю этого парня, – с трудом выговорил я, охваченный дрожью. – Я знаю Томео.

Я видел его лицо среди вещей Кагуры – мальчика на выцветшей фотографии с торжественной, печальной улыбкой, а затем, когда на склоне лет он позировал со своей дочерью.

Кадзухико Кино был Томео. Вот почему он утверждал, что побывал в Айтоу, но никогда не рассказывал Кагуре, как ему это удалось. Вот почему он был так одержим идеей вернуться и снять проклятие. Когда Хотоке покончила с собой и открыла врата ада, Томео, должно быть, нашел способ сбежать.

Пока я переваривал настигшее меня прозрение, Хотоке молчала. Из всех духов, обитающих в этом крошечном чистилище, она единственная, кого не коснулась злоба адских врат, но ей все равно пришлось годами скитаться в ожидании, когда кто-то снимет проклятие.

– Она не может явиться на территорию каннуси в таком виде, – шепнула Окику. – Иначе дерево поймает ее в ловушку.

– Как же нам все исправить?

Подруга указала на магатаму в моих руках. Поддавшись внезапному порыву, я снова поднес драгоценный камень к глазам.

Девушка, которую я вижу в отверстии, больше не напоминает ночной кошмар. Печальные глаза Хотоке смотрят