Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

– Я солгала, – прошептала она. – Прости.

– О чем?

– Я знаю, почему она мне не нравится. Та девушка. Она олицетворяет ту жизнь, которую ты должен был бы вести, не будь я такой эгоисткой. Но еще не слишком поздно. – Она прижимается своим лбом к моему. – Вспоминай меня иногда…

…Стоя на коленях, мертвое тело, которое когда-то было Окику, горько плачет о том, чего требовала от нее жизнь, о том, что она была не готова отдать.

Что-то касается ее лба. Мимо проносится пульсирующий свет, и когда она поднимает голову, то видит множество светлячков. В знак благодарности они скользят крыльями по ее лбу, кружатся вокруг, пока она не оказывается в центре созданного ими водоворота. Они – крошечные потерянные души, в чьем сиянии она видит цель. Она видит проблеск будущего и души, которые еще могла бы спасти. Бесконечный поток детей и невинных существ, у одного из которых черные волосы и необычные голубые глаза…

В этом мире у нее ничего нет.

Но теперь она не одинока, и этого достаточно…

Луг погружается в темноту, и я снова оказываюсь на земле, в пещере. Совсем скоро я смогу наполнить слезами открытое пространство, потому что Окику ушла.

19. Неестественные изменения

Я не запомнил, как мы выбрались из той проклятой пещеры обратно на солнечный свет.

Я чувствовал, как Кагура крепко держала меня за локоть, чтобы не позволить упасть, и отрывисто приказывала Райли делать то же самое. Я знал, что они разговаривают, но не прислушивался. До меня доносились обрывки, что-то о шоке. Они точно говорили обо мне, но я понимал, что мне все равно.

Я чувствовал себя странно. Я научился распознавать признаки одержимости: ощущение тяжести в груди, как будто что-то завладело вашими внутренностями. Когда оно идет против вашей воли, то впивается когтями, лишает сил, как делала та женщина в маске, которая жила в моем теле долгие годы. Но если существо становится добровольным партнером, каким была Окику, оно дарит вам внезапный прилив энергии.

Чужое присутствие не было явным, просто теплилось на грани осознания – давало понять, что оно здесь, и только. Пока что.

Тем временем мое тело налилось свинцом, по лицу заструился пот.

Раз или два Кагура приказала Райли остановиться, чтобы измерить мою температуру и проверить пульс. При этом она поджимала губы, но ничего не говорила.

Они закинули мои руки себе на плечи, в то время как остальное мое тело прижималось к ним, точно тряпка, вывешенная сушиться. Я осознал, что мы прошли мимо гниющей древесины, которая когда-то служила питомниками шелкопрядов, мимо домов с разлагающимися в них душами. Где-то в глубине я помнил, что до того, как все пришло в упадок, на алтарях стояли куклы, которых почитали те, что остались позади. Я помнил дневник и материнскую любовь.

Легко оглядеться вокруг и забыть, что когда-то здесь царила жизнь. Что когда-то здесь жила любовь.

Впереди показались ворота. Кагура и Райли попытались открыть их, при этом удерживая меня между собой. Когда мы вышли, я начал сопротивляться.

– Я не могу, Кагура. – У меня не осталось ни слез, ни слов. Я повторял одни и те же слова снова и снова, как будто, если произнести их достаточное количество раз, что-то изменится. – Я не могу, Кагура. Не могу.

Как бы иррационально это ни звучало, я не хотел оставлять ее.

– Мне жаль, Тарквиний-сан, – мягко прошептала Кагура, – но нам нужно идти.

Мы снова оказались в гуще леса. Я был настолько слаб, что мог лишь брыкаться и скулить, так что в конце концов мико добилась своего. Земля была усеяна ветками и камнями, но, несмотря на все травмы, Кагура и Райли крепко держали меня, не позволяя упасть.

На какое-то время я отключился. Не знаю, как долго мы блуждали, прежде чем нас нашли. Все началось с шума – криков и свиста, которые нарушили тишину Аокигахары.

Райли как безумный бросился вперед, принявшись улюлюкать, вопить и размахивать руками. Я заморгал, а в следующее мгновение оказался лежащим на земле, а люди перекладывали меня на грубые носилки. Я увидел, как Кагуру, несмотря на ее явные протесты, также устраивают на носилках, а затем перед моим взором возникла Келли. Она появилась откуда-то из-за шума и заключила меня в крепкие объятия, от которых перехватило дыхание.

– Ты чуть не довел меня до сердечного приступа! – зарыдала она, и наш общий вес вынудил медицинский персонал опустить носилки на землю. – Куда ты ушел? Почему вот так сбежал? Я же просила никогда больше так со мной не поступать. Ты солгал!

Мне удается выдавить из себя только вялое «Келли», прежде чем мужчины снова поднимают меня и несут через лес под одобрительные возгласы и гул возбужденных голосов.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, то ощущаю клейкий и сладкий запах дезинфицирующих средств. Келли дремлет у моей кровати, свернувшись калачиком и обхватив мою руку своей. Но даже слабого движения оказывается достаточно, чтобы ее разбудить. Она поднимает голову – несмотря на покрасневшие глаза, я еще никогда не видел, чтобы она так широко улыбалась.

– П-ивет, – пробормотал я.

– И тебе привет. – Келли протерла глаза тыльной стороной ладони. – У тебя порез на спине, но все не так страшно, как кажется. Врачи сказали, что ты просто очень устал, так что они могут отправить тебя домой уже завтра. Но сегодня вечером тебя оставили под наблюдением, чтобы убедиться, что других травм нет. А значит, я могу сделать это. – Она легонько шлепнула меня по носу, точно непослушного щенка, отчего я вскрикнул. – Что заставило тебя вот так броситься в лес?

– Я не…

– Тебя не было два дня! Я думала, у тети случится сердечный приступ. Даже Сая присоединилась к поискам. Мы все так волновались. Каждый раз, когда спасатели находили тело, я думала, что это ты. – Из ее горла вырвался всхлип. – Как ты нашел Кагуру? И что случилось с остальными из команды «Охоты на призраков»?

Что-то, что не являлось частью меня, зашевелилось, но я вынудил его успокоиться. Мне не хотелось обсуждать произошедшее.

– Можем поговорить об этом в другой раз?

Келли смягчилась.

– Ох, конечно. Прости, Тарк. Я немного на взводе. Отдыхай, сколько потребуется. Только… – Ее глаза снова наполнились слезами. – Я так рада тебя видеть.

– Я тоже рад тебя видеть, Келли. – Благодарный за тепло и близость, я обнял ее в ответ, но внутри возникло странное жжение.

Оно не оставляло