Совок 18 - Вадим Агарев

— Работал бы, — пожал я плечами. — А что еще можно делать?

— Работал бы он… Ну да, ну да… — благоразумно не вступая в бессмысленную полемику, покивал он соглашаясь. — Все бы мы работали… А вот когда тебе из самых высоких кабинетов звонят по три раза на дню и угрожают, что если завтра не будет результата, то партбилет на стол положишь, ты бы так же спокойно рассуждал?

Опустившись до самой дешевой демагогии, майор в моих глазах сразу же утратил пару квалификационных баллов. Примерно из десяти два. Жаль! Либо не настолько он хорош, как я поначалу предположил, либо это я в его глазах недалёкий дебил. А и хер тогда на него! Немытый! И на его сотоварища точно такой же…

— Иван Петрович, — сделал я самое простое лицо, на какое оказался способен в данную минуту, — Я покамест к нашей родной партии никакого отношения не имею. Я пока что всего лишь комсомолец! Так что выходит, что мне и класть-то на стол пока нечего. Разве, что только из широких штанин что-нибудь достав…

— Ты, парень, особо-то не наглей! Ты место своё знай! — неожиданно, без лишней агрессии, но и не шибко миролюбиво вступил в разговор подполковник Кузнецов. — Ты за метлой-то своей следи! Если больших неприятностей не хочешь!

Вот она, оказывается, какая, первая выпущенная на меня боевая ласточка. Все четыре фразы подполом были произнесены ровно, без нажима и вообще как бы в сторону. Мимоходом как бы… Но смысл и набор озвученных им слов никаких иллюзий или сомнений не оставляли. Меня определённо начинают давить. Понемногу, но неотвратимо.

Как бы оно там ни было, но благодушный майор Воликов сделал вид, что произнесённой его спутником откровенной бестактности он не услышал.

— Ты пойми, Серёжа, — грустно вздохнул он и сразу стал похож на ветеринара, который вот-вот скажет несчастному пейзанину, что лактацию его коровки уже не спасти. И потому её придётся списать на колбасу. — Мы ведь чего к вам сюда приехали? Ты сам-то как думаешь? — наклонив по-собачьи голову, всё тем же мудрым отеческим взором согрел он меня. — Мы же к вам сюда приехали по-хорошему пообщаться! По-доброму, можно сказать, по-товарищески! Одно ведь дело делаем…

Добряк Воликов снова замолк, очевидно, дожидаясь от меня хоть какой-то реакции на свои душевные рассуждения. Чтобы понять, какая каша в моей голове булькает. Но в очередной раз я его разочаровал. Вместо того, чтобы как-то проявиться конкретными словами, я вновь начал шелестеть фантиком, освобождая очередную карамельку из вощеной бумажки.

— К тому же ты хороший опер, Сергей! Вот честное слово, без подначки тебе это говорю! Такое преступление далеко не каждый опытный розыскной раскрутит! И поэтому мне тебя, дурака, от всей души жалко!

— А чего меня жалеть, товарищ майор? Я же вроде живой пока… — легкомысленно не принял я заботу.

— Вот именно, что пока! — с печалью в голосе согласился он. — В том-то вся и штука, Корнеев! Что пока…

Он отхлебнул чаю, поморщился и полез в карман кителя. Достал портсигар белого металла с какой-то гравировкой, покрутил в руках и убрал обратно.

— Смотри, Корнеев, какая арифметика получается. Твой упырь взят, три трупа на нём висят намертво, дело у прокурорского следователя в производстве. Всё! Работа сделана, и должен отметить, что сделана она красиво! И скажу тебе честно, за неё положено не простое человеческое спасибо, а очень существенное поощрение за подписью вашего генерала! Точно тебе говорю, поощрение должно исходить никак не ниже, чем от генерала! — он мельком глянул на мой китель, где колодка, свидетельствующая о поощрении уже имелась. Но комментировать это обстоятельство никак не стал. — А ты вместо этого начинаешь ковыряться в чужой земле и мазать людей дерьмом. Зачем?

— Так он сам рассказал, Иван Петрович! Этот злодей Шабашов. Я его за язык не тянул! — попытался я оправдаться так, чтобы еще больше раззадорить поволжских разведчиков.

— А ты уверен, что он не врёт? — упорно продолжал упираться мой большезвёздный оппонент.

— Так я ж его очень качественно проверял! Вразнобой и по всем мелким деталям! Не плывёт он. Даже в мелочах не плывёт!

— Это он пока не плывёт! — категорически не одобряя моей мордовской упёртости, устало вздохнул Воликов. — Серёжа, ты пойми, такие, как он, они же при определённых обстоятельствах начинают на себя вешать всё подряд! Без разбора! У этих выродков устройство головы такое. Вашему Шабашову уже один хер, больше вышки не дадут, а ему внимания людского хочется. Поверь, он тебе сейчас и убийство Кирова на себя возьмёт и Гришки Отрепьева, и Кенеди! Если ты его хорошо попросишь и вдобавок колбасы ему в камеру принесёшь! С водкой…

— Так я его плохо просил, товарищ майор! — продолжил я непринуждённо изгаляться над саратовским ходоком. — И водкой я его тоже не угощал! Честное комсомольское!

— Нет, Сергей, ты как раз хорошо его просил! — Майор наставительно поднял палец. — В том-то и беда твоя! Ты его так хорошо попросил, что он тебе все кровавые грехи Поволжья на себя взял. Ты попомни мои слова, Корнеев, совсем скоро он от всех своих признаний откажется! Скажет, что оговорил себя, потому что его в вашем райотделе били.

— Так его и впрямь в райотделе били! — опрометчиво выпалил я осознанную дичь.

Воликов обескураженно моргнул. Видимо, не ждал он от меня таких откровений.

И даже Кузнецов, сосредоточенно разминавший у окна папиросу, медленно повернул голову.

Вот здесь, если уж совсем честно, о битии упомянул я специально. Юноша, чьё озорное сознание временами вспыхивает в моей голове, иногда любит взбрыкнуть. В интересах сыскного дела, разумеется. А старый и битый жизнью мент, который сидит в той же голове, за такие номера обычно бьёт юношу по затылку. Но сейчас он опоздал.

Впрочем, назад вылетевшего воробья из атмосферы уже не заберешь. Значит, надо доигрывать начатое.

— В смысле — били?!! — осторожно, боясь спугнуть удачу, очень тихо переспросил меня майор.

— Само собой, в переносном! — безмятежно пояснил я. — Морально, то есть, били. Мы его тогда допрашивали двое суток с перерывами на ночной сон и приёмы пищи. Только психологическое воздействие и только строго в рамках социалистической законности. Вот он от нашего с товарищем майором Тютюнником обаяния в результате и