Совок 18 - Вадим Агарев

ко мне. — Вы извините, товарищи, но вынужден на некоторое время Корнеева у вас забрать! — уже глядя на Кузнецова и Воликова, развёл зам по опере свои лопатообразные ладони в стороны.

Ай да молодец шеф! Ай да красавец!

Никакой справки по кражам с меня никто не спрашивал. И заданий по её написанию мне тоже никто не давал. Ни вчера, ни сегодня, ни когда-либо. Более того, любые кражи, будь они карманные или квартирные, на нас с Игумновым просто еще не успели повесить. Поскольку уже на второй день пребывания в отделении УР Октябрьского РОВД, нас с ним отдали в прокуратуру. В уголовно-процессуальное рабство советнику юстиции Колычеву. И, если у кого-то за означенную справку сейчас и потела задница, то это могли быть Гусаров или Стас. Но никак не мы с Антоном. Однако, заезжим товарищам знать нашу внутреннюю кухню было неоткуда. А задать уточняющий вопрос по чужой отчетности они не могли ни при каких обстоятельствах. Не по чину им такое любопытство и не по земле. Да и интереса у них к этому плебейскому вопросу, как я полагаю, нет никакого.

— Виноват, Виталий Николаевич! — моментально среагировав и изобразив на лице лёгкую степень вины, подскочил я со стула. С готовностью и искренним раскаянием троечника, в который уже раз забывшего дневник. — Про справку я, конечно же, всё помню! Она у меня в кабинете и почти готовая!

— Так доделывай иди! — сурово нахмурился зам по оперработе. — Здесь тебе не следствие, здесь у нас дисциплина и порядок! — непонятно для чего, добавил он последнюю фразу. Спорную, на мой взгляд.

Но спорной она показалась только мне, а вот оба старших опера областного УУР её оценили и даже покивали головами. Скорее всего, никому из них, как, собственно, и самому Захарченко, поработать в следствии не довелось.

— Иван Петрович, товарищ подполковник, вы уж извините! — искренне огорчился я, поочерёдно поворачиваясь к саратовцам. — Вынужден покинуть вас, служба, как говорится! Но вы не переживайте, я ненадолго отлучусь, минут на сорок, не больше! — быстро добавил я, заметив, как обеспокоенно переглянулись мои недавние собеседники.

Пропустив мимо ушей мои слова, Кузнецов посмотрел на меня так, что я в очередной раз порадовался наличию в кабинете третьего и, главное, несаратовского коллеги. Пусть и в капитанских погонах.

— Иди, Корнеев, справки, это дело святое… — нехотя процедил он главную милицейскую истину, не требующую доказательств. — Ты только из райотдела пока никуда не уходи, мы с тобой не договорили!

Отвернувшись от меня, он вопрошающе уставился на Захарченко. Как бы заручаясь его поддержкой своей ко мне просьбы-требования. Виталий Николаевич секунду подумал и небрежно пожал плечами, как бы давая понять, что он не против пролонгирования межрегиональных дебатов.

А Воликов ничего не сказал. Только покивал мне своей лобастой головой. Дескать, всё понимаем, служба, она на то и служба. Мол мы сами такие же и у нас тоже бывает, что справки пишем для своих бестолковых начальников.

Из кабинета я вышел быстро, но с достоинством человека, который еще не забыл самого главного события в своей жизни. Что совсем еще недавно его пожаловали настоящим орденом. Которого у присутствующих старших товарищей нет и о котором они могут только мечтать. И только плотно прикрыв за собой обе двери тамбура, весело подмигнул сисястой Гале. А приняв в ответ её приветливую улыбку, еще шибче прибавил шагу. Раздумывая по пути в отделение УР о том, что вовсе не факт, что гостям со мной повторно повезёт. В том смысле, что мы с ними еще раз сегодня увидимся. Ибо подполковники и майоры, особенно неродные, они предполагают, а криминальная обстановка в районе штука чрезвычайно ненадёжная и изменчивая. И где окажется районный опер через ближайшие полчаса, никому известным быть не может. Хоть господу богу, хоть даже дежурному по ОДЧ Октябрьского РОВД старшему лейтенанту Аскер-заде.

Отступление

В кафе «Волжанка», что располагалась в двух кварталах от Октябрьского районного органа внутренних дел, как и обычно, в это время дня было пусто и уныло. Вполне возможно, что именно из-за отсутствия посетителей, здесь вкусно пахло тушеной капустой и недавно сваренными сосисками. За угловой стойкой скучала свеженакрахмаленная буфетчица, а из колонок, расставленных по углам небольшой и пустой сцены, лилась мелодичная космическая тема. Голосом Кобзона немногочисленные посетители заведения уведомлялись о том, что скоро и на Марсе будут яблони цвести.

Воликов и Кузнецов решили рискнуть, и доверившись опрятно одетой официантке, взяли по солянке и по котлете с макаронами. Повинуясь въевшейся в мозг привычке, а точнее сказать, профдеформации, расположились они в дальнем углу зала. Так, чтобы непременно затылками к стене. И, чтобы видеть вход в зал заведения.

Первые минуты они ели молча.

— Ну и как тебе этот пацан? — наконец спросил Воликов, отодвигая пустую тарелку из-под первого блюда. — Что скажешь?

Кузнецов не ответил. Он методично и с неторопливой невозмутимостью асфальтоукладчика резал котлету на равные куски. Делая это с таким видом, будто котлета была перед ним лично в чем-то виновата.

— Ты отвлекись, Валера, я тебя не ради поболтать спрашиваю! — настойчиво и без какой-либо оглядки на субординацию, подстегнул майор подполковника.

— Плохо, — не отвлекаясь от своего занятия, ответил Кузнецов.

— Что значит «плохо», Валера? — не пожелал удовлетвориться сестрой таланта его сотрапезник.

— Всё плохо! — подполковник наконец отложил вилку и нож. — Скажи, Петрович, ты видел, как он на нас смотрел? А как он говорил с нами⁈ — Пасмурный Валерий поднял глаза на своего товарища. — Он же нас совсем не боится, Петрович! Совсем!

— Молодой, вот и не боится. Дурак потому что. — вроде бы убеждённо, но как-то без особой уверенности ответствовал ему майор.

— Нет, Петрович, он не дурак. Этот Корнеев, уж ты мне поверь, далеко не дурак! — Кузнецов, пустым взглядом окинув зал, неторопливо вытер губы бумажной салфеткой, скомкал её и аккуратно положил в пустую тарелку из-под солянки. — В том-то всё и дело, что он не дурак. Ты вспомни, после того, как мы обозначились, он же нас в три хода разобрал! Вспомни про его слова о запросах, о звонках и про то, что мы к ним не за упырём приехали. Всё, как есть расписал! И ты знаешь, я уверен, он эти свои выводы не сейчас сделал. Этот щенок еще до нашей встречи всё просчитал и во время разговора просто подбирал момент,