Совок 18 - Вадим Агарев

один из них майор и даже то, что второй подполковник. И то, что оба они из группы «А» УУР их областного УВД, всем здесь похер ничуть не меньше!

Работникам розыска из соседней области, приехавшим к коллегам по чужому и дурно для них пахнущему делу, по определению следует вести себя умеренно. Особенно, если учесть, что в деле этом, изрядно смердящем, они есть сторона зависимая. Опять же, эти ребята, слава богу, ни разу не Главк УУР МВД СССР. Это тем свойственно с порога выкатывать любые требования к периферийным опричникам на местах. А этим совсем не по чину топать ножкой, поднимая на уши местную дежурную часть. Равно, как и напропалую ломиться в кабинет к начальнику здешнего органа внутренних дел. Дабы сорок местных мотоциклистов с пулемётами себе на посылки требовать. Они на чужой земле мало чего могут требовать. Потому что сразу же будут посланы нехорошими словами. Прямиком на хер. Даже в том случае, если этот подпол со своим ассисистирующим майором прибыл в наши палестины по экстренной необходимости. И на абсолютно законных основаниях. И даже имея на руках командировочные удостоверения вкупе с официальными поручениями от своих следаков. Наоборот, как все нормальные и неглупые опера, командированные к соседям по неотложным служебным делам, эти ребята отлично осознают, что на чужой земле они всего лишь гости. А в том, что эти мужики не сопливая оперская зелень и не генетические дебилы, сомневаться позволительно лишь Антохе Игумнову. И то только по причине его микроскопической выслуги лет в нашей системе. А так любой сотрудник любого «угла» знает, что в УУР областного УВД оперят только самые матёрые волки. Потому что даже суперблатным сынкам и племянникам служить там до крайности неуютно, и затруднительно. Поскольку надо быть очень квалифицированным специалистом по части розыска. Да, попасть в областной УУР блатная плесень может, а вот чтобы там задержаться…

— А скажи-ка мне, дружище Аскер, подпол и майор свои командировки у тебя отметили? Или, может, они к секретарю Дергачева по этому вопросу обращались? — задумчиво поинтересовался я у оперативного дежурного по Октябрьскому РОВД.

— Нет, не отмечались они у меня! — уверенно ответил Аскер-заде. — Просто про тебя спросили. И в приёмную со своими портянками они тоже не совались. Точно тебе говорю, я бы знал!

Такой ответ дежурного своей категоричностью оставлял мне к осмыслению всего лишь два варианта. В первом случае могло быть так, что эти ребята в своих командировочных удостоверениях уже проставили отметки. Например, в нашем областном УВД. Тогда можно предположить, что с кем-то из местных областников они уже успели доверительно пообщаться. Из чего, в свою очередь, можно сделать вывод, что у прибывших гостей в нашем УУР какие-то позиции всё же есть. А вот, если они вообще нигде не отмечались, то дела мои еще хуже, чем я думал до этой минуты. Ибо, при таком мутном раскладе получается, что подполковник и майор пребывают на нашей территории приватно. То бишь, не будучи официально сюда командированными. Нет, в том, что они сюда ниспосланы своим высоким руководством, я не усомнюсь ни на минуту. Но, если это сделано неофициально… Не оформляя командировочных удостоверений «ашники» областных «углов» в чужие регионы обычно не ездят. Не приведи господи, вдруг какой-то конфликт случится на не своей земле…

В любом случае, вариант с неофициальным визитом соседей мне нравится гораздо меньше первого! По той простой причине, что он неумолимо заставляет думать о близкой и нешуточной печали. И в самую первую очередь тревожиться о выходящем из-под контроля форс-мажоре. И пока не столько у меня, сколько у неправедных понаехавших. Тут даже сопливый инспектор ИДН первого года службы поймёт, что при таком раскладе, жопы у наших соседей уже не просто дымятся. По всему судя, жопы у них пылают. Как щеки пионера, пойманного старшеклассницами в своей раздевалке.

Выходит, что иноземные опера приехали к нам не раскрывать преступление особой тяжести. Получается, что они приехали решать вопрос. Стало быть, в этих обстоятельствах они никакие не опера, а решалы.

— Так где, ты говоришь, они сейчас? У Захарченко? — по инерции переспросил я словоохотливого дежурного.

— Да, были у него! — уверенно кивнул в ответ старлей. — И сейчас, наверное, там.

— Аскер, тогда будь другом, если Тютюнник объявится, скажи ему, что я в райотделе! И, что я буду у себя в кабинете, ты ему тоже скажи.

— Обязательно скажу, дорогой! — с готовностью пообещал мне дружественный ко мне суточный хозяин ОДЧ. Ни секунды не задумавшись, зачем это мне вдруг понадобилось попадаться на глаза суровому майору. Когда все нормальные опера нашего УР такие встречи стараются свести к минимуму.

Я уже было шагнул к застеклённой двери дежурки, когда на пульте, в верхнем ряду заморгала желтая лампочка. Прочитать надпись под ней с трёх шагов я не смог, но то, что эта лампочка мигала среди фамилий угнетающей верхушки Октябрьского РОВД, было понятно и так.

— Погоди! — коротко крикнул мне Аскер и быстро снял трубку с пульта. — Дежурный по РОВД Аскер-заде! Слушаю вас, Виталий Николаевич! — бодро доложился он переговорнику.

Кроме заместителя начальника РОВД по оперативной работе, среди абонентов этого ряда руководящих лампочек, никаких других Виталиев Николаевичей быть не могло. Значит, в дежурку позвонил зам. по опер Захарченко. Однако, лёгок он на помине!

— Есть, товарищ капитан! Сейчас посмотрю, он вроде бы заходил в здание! — продолжил дежурный старлей своё общение с главным опером Октябрьского района.

— Серёг, ты есть в отделе? Это Захар! — плотно зажав нижнюю мембрану ладонью, Аскер посмотрел на меня вопросительно. И получив от меня утвердительный кивок, с облегчением бросил в трубку: Да, Виталий Николаевич, вот он зашел! Так точно, сейчас я его к вам направлю!

Морозиться и ускользать от разговора с иноземными визитёрами я не видел никакого смысла. А посему вышел из дежурки и напрямки зашагал в сторону лестницы. Сказать по совести, никакого греха за собой я не помнил и потому чувство вины мою душу не тяготило. Напротив, сейчас мне было интересно, как пришлые варяги будут строить со мной разговор. Впрочем, выбор у них невелик и думаю, что вариаций будет разыграно всего две. Сначала прозвучат бравурные гимны за здравие, а когда я их должным образом не оценю, тогда уже прозвучит реквием скорби. И еще мне интересно, что им такого в нашем УВД про меня поведали, что беседу они решили начать с