Совок 18 - Вадим Агарев

меня? Не с Колычева, не с Тютюнника, а именно с меня! Ну, допустим, с Колычевым они осторожничают ввиду того, что он прокурорский. А Тютюнник?

Поздоровавшись на ходу с секретаршей в приёмной, я постучался в дверь тамбура. Услышав захарченское «Да!», решительно потянул на себя дверь и вошел в кабинет.

Их действительно было двое. Оба были одеты по форме. Как и сказал Аскер, на одном были погоны подпола, на втором майора. Меня это нисколько не удивило. В милицейском обмундировании на чужой территории проще. Опять же, земля не родная и погонами на ней светить не зазорно. Тем более, что никаких оперативных игрищ, как я понимаю, они у нас затевать не планируют. А это значит, что никакой расшифровки своей оперативной работы они не опасаются. Во всяком случае, не должны.

— Разрешите, Виталий Николаевич? — проходя в кабинет, задал я риторический вопрос. — Дежурный сказал, что вы меня хотели видеть? — обратился я к своему прямому руководителю, игнорируя заинтересованные взгляды чужаков.

— Да, Сергей, ты давай, проходи, присаживайся! — благожелательно указал мне рукой на свободный стул Захарченко. — Тут такое дело, понимаешь… — замялся он, затрудняясь с формулированием ситуации. — Вот, товарищи с тобой поговорить хотят! — поочерёдно указал он взглядом на присутствующих.

То, что шеф назвал меня по имени, да еще сделал это в присутствии посторонних старших офицеров, мне понравилось. Этим он со всей определённостью дал им понять, что я у него числюсь на хорошем счету. И что на съедение он меня не отдаст. По крайней мере, не отдаст сразу.

Теперь, после того, как прелюдия состоялась, я на полных законных основаниях принялся рассматривать явившихся по мою душу разведчиков. Не проявляя ни малейшего стеснения, встречаясь с их встречными взглядами.

Внешне эти мужики за рамки присущих нашей профессии стандартов не выходили. Нормальные старшие опера областного масштаба. Возраст, одежда и манера держаться также полностью соответствовали привычному типажу.

Единственное несоответствие во внешнем обличьи, которое я машинально отметил, так это оказалось сукно майорского мундира. Погоны на нём были с большими звёздами, а китель и брюки предназначались для младшего офицерского состава. Аскер верно подметил, этот майор, действительно был сильно старше своего товарища. Того подполковника, который был обмундирован в форму, полученную явно не со склада ХОЗУ. Молодой подпол, видимо, совсем недавно получивший вторую большую звезду на свои погоны, еще не сбил оскомину по части демонстрации нового звания. А потому пошитую на заказ форму носил с нескрываемым удовольствием. И подобно своему более возрастному коллеге, на ней не экономил, донашивая когда-то, еще будучи капитаном, полученное на складе вещевое довольствие. Его понты оказались сильнее желания денежной компенсации за недополученное обмундирование.

Первый — крупный, на вид мягкий и лет примерно сорока. С обширной лобной залысиной и добродушным лицом сельского ветеринара. Привыкшего к тому, что его любит не только скотина, но и не старые еще доярки. Китель на нём сидел удобно и обношенно. Такие люди в любом коллективе раньше всех садятся к столу и быстро становятся душой компании.

Второй, тот, который подполковник, был совсем другой породы. Тоже славянской внешности, но помоложе. Лет этак тридцати пяти или чуть меньше. Роста слегка выше среднего, поджарый, с тяжёлыми надбровьями и с неестественно плоским затылком. Как у таджиков и узбеков, которых в младенчестве их мамашки крепко пеленают. Привязывая к жестким доскам кровати. Этот в отличие от своего сотоварища не сидел за столом, а стоял у окна, вполоборота ко входу. И курил в приоткрытую форточку, косясь в мою сторону. Так ведут себя те, кому по роду деятельности важнее видеть неконтролируюмую дверь, нежели собеседника. И еще у него были очень характерные руки. С сбитыми и утолщёнными костяшками пальцев. На такие руки в прежней своей жизни я насмотрелся до отвращения. В девяностые. Когда борцы и боксёры массово подались в криминал. Меняя квалификацию спортсменов на сомнительное ремесло рекетиров.

— Здравия желаю! — бесцветным голосом произнёс я, после того, как без спешки оглядел гостей. — Слушаю вас, товарищи!

Подполковник как стоял у окна, пуская дым в открытую фрамугу, так там и остался. Даже не сочтя нужным ответить на моё приветствие.

А доброжелательный скряга-майор, экономящий на текстильном престиже, радушно ощерился и продемонстрировал попытку привстать. Надо полагать, выказывая тем самым ко мне своё уважение.

— Здравствуй, здравствуй, Сергей Егорович! Честно говоря, заждались мы тебя! — еще шире заулыбался он. — Вон ты какой оказывается, герой орденоносный! — почти восхищенно воскликнул майор.

Подполковник энтузиазма земляка не поддержал, своей улыбкой меня обделил и дымить не перестал. Но как и товарищ, смотрел на меня с не меньшим интересом. Изучающе смотрел. Как опытный заводчик на приведённого к его суке кобелька. Прикидывая, годится тот для вязки с его жучкой, или нет.

— Майор Воликов! — всё еще не утратив радостного оптимизма, бодро представился мне майор. — Зовут Иван Петрович. Старший опер. Как и ты тоже служу в розыске! Только не у вас, а в УВД Саратовской области. Догадался, наверное, по какому мы поводу здесь?

Я решил не баловать саратовского весельчака-затейника и вместо однозначного ответа, неопределённо пожал плечами.

— Странно! — чуток охладев в своей приветливости по отношению ко мне, немного обиженно и разочарованно протянул майор Воликов Иван Петрович. — А нам твой начальник тебя охарактеризовал как очень толкового опера! Быстро соображающего! — с мягким отеческим укором одарил меня он долгим взглядом.

Глава 4

Тут мне впору было бы обидеться и покраснеть. Или, на худой конец, изобразить смущение молодого специалиста, не оправдавшего доверия старших товарищей.

Но обижаться я не стал.

Во-первых, потому, что похвалу мне сейчас выдали авансом и совершенно бесплатно. А бесплатное в нашем ведомстве всегда потом оказывается самым дорогим. Во-вторых, я уже отметил для себя главное. Майор Воликов сказал «нам твой начальник тебя охарактеризовал». Начальник. Единственное число.

Начальник у меня, если по уму, не один. У меня их целая грядка. Тютюнник, который начальник розыска и который сейчас парится в городе на заслушивании. Захарченко, который сидит вот тут, в трёх метрах и который меня только что при них, при посторонних, назвал по имени. А с учетом нашей циничной ментовской специфики, то это считай, что почти по-родственному. И Дергачев, который начальник РОВД и который меня характеризовать подобным чужестранцам не будет никогда, даже под пыткой. Потому что нет они ему никто. Да и не по чину.

Значит, кто-то