Искатель - Тим Волков

class="p1">— Верно говоришь. И вон там, — он указал на выщербленный ствол молодой лиственницы, — пуля прошла, кору содрала. Свежая рана на дереве, не заросла ещё смолой как следует.

Они разошлись в разные стороны, методично прочёсывая местность — эвенк двигался бесшумно, привычно читая по едва заметным приметам, горбун же брал скорее упорством да цепкостью взгляда, привыкшего замечать даже самые незначительные мелочи.

— Гильзы, — Кондратий поднял с земли несколько стреляных патронных гильз, повертел в руках, разглядывая внимательно. — Не наши, форменные. Военного образца, похоже.

Иван подошёл ближе, тоже осмотрел находку.

— Значит, не разбойники случайные стреляли, — заключил он. — С таким оружием абы кто не ходит.

Они продолжили поиски, но следов самих стрелявших не находилось решительно никаких — ни примятой травы в стороне, откуда, судя по всему, велась стрельба, ни оброненных вещей, ни хотя бы чёткого отпечатка сапога.

— Странно это, — Кондратий, обойдя место предполагаемой засады по широкому кругу, недоумённо покачал головой. — Стреляли ведь не с самой тропы, значит, из леса, из засады. А следов не видать почти.

Иван, присев на корточки у самого края зарослей, откуда, по всей видимости, и велась стрельба, долго и внимательно разглядывал землю, прежде чем произнести:

— Не простой человек стрелял, горбатый. Опытный. Ступал так, чтобы следа не оставить — по камням, по корням, где земля отпечатка не держит. Такому не с первого раза выучиться, годы нужны.

— Охотник, значит? Или, может, из военных, — предположил Кондратий, — вроде тех, кто в тайге разведку водит?

— Может, и охотник, — Иван пожал плечами, поднимаясь. — А может, и не один был. Следопыт настоящий, факт. С такими шутки плохи.

Они замолчали, каждый обдумывая эту неприятную, тревожную новость — противник, устроивший засаду, был явно не случайным разбойником, а кем-то куда более серьёзным, опасным, умеющим обращаться и с оружием, и с самой тайгой.

Дальше двинулись уже осторожнее, внимательнее приглядываясь к окрестностям, пока Иван вдруг не замер, указывая на нечто впереди, у самой кромки берега.

— Гляди.

Кондратий подошёл ближе — и увидел на камнях, у самой воды, тёмные, уже подсохшие пятна.

Кровь.

— Много крови, — Иван присел рядом, внимательно разглядывая пятна, что тянулись неровной дорожкой от тропы прямо к воде. — Тут кто-то упал. И дальше, гляди — след, будто волочили, или сам полз…

Кондратий проследил взглядом за этой страшной, красноречивой дорожкой, что обрывалась прямо у кромки воды, там, где течение реки было особенно быстрым, бурливым.

— Хозяин, — горбун произнёс это тихо, почти шёпотом, будто боясь спугнуть слабую, едва теплящуюся надежду. — Раненый был, дополз до воды, а после…

— А после унесло, — закончил за него Иван, нахмурившись. — Тут и дно каменистое, и течение сильное. Далеко могло снести.

Оба замолчали, глядя на быструю, равнодушную к людским трагедиям воду, что несла свои холодные воды дальше, вниз по течению, в неизвестном направлении.

— Значит, так, — Кондратий поднялся, отряхивая колени, в голосе его зазвучала новая, решительная твёрдость. — Пойдём вдоль берега. По течению. Может, и найдём что.

Иван кивнул, соглашаясь без лишних слов — иного пути, иной зацепки у них всё равно не было.

— Идём, — коротко бросил эвенк, и оба, не сговариваясь, ускорили шаг, следуя вдоль берега туда, куда уносила свои воды безжалостная таёжная река — туда, где, если повезёт, могла найтись хоть какая-то весточка о судьбе пропавшего хозяина форта Громова.

Глава V

День клонился к вечеру, а река всё катила свои холодные, равнодушные воды, не открывая ни единой новой зацепки.

Кондратий устал. Не столько ногами вымотался, сколько глазами: вторые сутки он всматривался в каждый камень, в каждую полоску прибрежного песка, в каждый куст, что нависал над водой. И всё без толку. Берег здесь был неласковым, то отвесная каменистая осыпь, то сплошная стена ивняка, вгрызающегося корнями прямо в воду, то топкая, вязкая низина, где и следа-то не разобрать, не то что человеческого, тут и лось не всякий пройдёт, не увязнув по колено.

— Пусто, — в который уже раз произнёс горбун, скорее для себя, чем для спутника. — Как сквозь землю провалился.

Иван не ответил. Эвенк шёл чуть впереди, ступая своим особым, неслышным шагом — не по самой кромке воды, а вдоль неё, чуть выше, там, где берег начинал подниматься, — и время от времени останавливался, приглядываясь то к склону, то к воде, будто прикидывая что-то одному ему ведомое.

— Ты чего высматриваешь-то? — не выдержал наконец Кондратий, поравнявшись с ним. — Я гляжу, ты уже не след ищешь вовсе, а всё больше по горкам этим глазами водишь.

— След — дело такое, — Иван, не оборачиваясь, кивнул на очередной пологий взлобок берега впереди. — Его течением смыло давно, коли был. Тут иначе мыслить нужно. Если жив хозяин был, коли на берег выбрался — куда полезет?

— Куда?

— Туда, где полегче вылезти. Где берег не крутой, не завалом лесным перегорожен. Тело слабое — оно наверх само знает, куда тянуться, хоть бы и без памяти человек был.

Кондратий примолк, обдумывая сказанное. И в самом деле, в словах эвенка была своя, неказистая, но крепкая логика, куда более надёжная, чем его собственное упорное, но бестолковое разглядывание каждого камня подряд.

Так и шли. Иван выбирал взглядом пологие места, где течение, ослабевая на изгибах, могло прибить обессилевшее тело к берегу, а после осматривал их уже вблизи, придирчиво, раздвигая тростник и низкие ветви ивняка заскорузлыми от въевшейся смолы пальцами.

Солнце уже клонилось к верхушкам лиственниц, окрашивая воду в тревожный, ржаво-багровый цвет, когда эвенк вдруг замер у очередной такой прогалины — неширокого, полого спускающегося к воде мыска, заросшего осокой пополам с каким-то мелким кустарником.

— Стой, — коротко бросил он, приседая на корточки у самой кромки воды.

Кондратий подошёл ближе, вглядываясь туда же, куда смотрел Иван. Но не сразу разглядел то, что привлекло внимание следопыта. На плоском, обкатанном течением камне, у самой воды, темнело крохотное, едва заметное пятнышко, не больше ногтя, уже подсохшее, потемневшее почти до черноты.

— Кровь? — горбун недоверчиво прищурился, наклоняясь. — Да тут же капля всего одна, Иван. Может, зверь какой поранился, кабан или…

— Кабан бы след оставил, — эвенк осторожно, самыми кончиками пальцев коснулся пятна, будто пробуя его на ощупь. — Тут земля мягкая рядом,