Совок 18 - Вадим Агарев

перспектив. Не факт, что неизбежных и неотвратимых, но всё же вполне возможных.

Майор понимающе кивнул. Так кивают, когда услышали то, что и сами прекрасно знали. Знали, но всё же хотели услышать еще от кого-либо другого. Чтобы по-товарищески разделить с этим кем-то другим унизительное опасение обделаться прямо сейчас и прямо в штаны. От чудовищно воспалившегося инстинкта самосохранения и непереносимо ярких эмоций. Связанных с жутким стрессом.

— Понимает он! — тусклым и бесцветным голосом произнёс майор куда-то в сторону двухярусного сейфа, стоявшего в углу. — Надо же, мать его за ногу, он еще и понимает!

Тютюнник яростно вдавил окурок в пепельницу и тут же полез за следующей цыгаркой. Потом отчего-то вдруг передумал, выдвинул ящик стола и швырнул в него мятую пачку.

— Теперь слушай меня сюда, Корнеев!

— Слушаю! — с покорностью первогодка срочной воинской службы, преданно уставился я на своего начальника. Абсолютно не настроенного шутить. Как, впрочем, и всегда. — Слушаю вас внимательно, товарищ майор!

— Я так думаю, что уже в течение часа они заявятся ко мне. Обязательно заявятся! Потому что я твой прямой начальник! А еще потому что рядового опера удобнее ломать через его начальника, а не через самого опера. Еще я думаю, что со мной они будут разговаривать не про убиенного на их земле мальчишку. Про своего убиенного мальчонку они без особой нужды и слова не скажут.

— А про что?

— Про то, что от твоей глупой инициативы, выходящей за границу нашей юрисдикции, у всего райотдела и лично у меня будут большие неприятности. И, что характерно, в этом утверждении они будут абсолютно правы! Потому что неприятности у меня уже начались! Я, между прочим, сегодня три часа в городской управе объяснял, почему у меня опера-новобранцы вместо того, чтобы работать по своему району, ставят на уши всё советское Поволжье!

— И что вы им на это ответите? — не впечатлился я страданиями начальника «угла» по поводу «всего Поволжья».

— А ты как думаешь?

Я подумал.

Думал я недолго, но честно. Прикидывая всё, что знал про этого хмурого, по службе ревнивого и, чего греха таить, не очень-то ко мне расположенного человека. Про его двадцать с лишним лет выслуги. И про то, как он в прошлый раз сказал мне, что мы все стоим в одной яме. В яме с экологически чистым удобрением.

— Я думаю, товарищ майор, что вы им ничего не ответите. Вы им скажете, что вопрос этот не вашего уровня. И отправите их к руководству УВД. Области, само собой, не города. Потому что район и город в данной ситуации даже теоретически ничего не решают.

Тютюнник посмотрел на меня с интересом. Примерно так, как смотрят на беспородную собаку, которая вдруг заговорила на французском. Пусть и не голосом диктора Кириллова из программы «Время», но более-менее разборчиво.

— Почти, — склонил он голову. — Только не в УВД. В УВД они и сами дорогу найдут. Я их отправлю в прокуратуру. Для начала к Колычеву.

— Зачем?

— Затем, старлей, что дело в производстве у прокуратуры, а не у нас. И все вопросы по объёму обвинения решает следователь, а не начальник районного розыска. И, тем более, не рядовой опер! Вот пусть они с Колычевым и пободаются! Мужик он ссыкливый, но занудный, ему эти процессуальные разговоры, как отпуск на тёплом море…

Хорошая мысль. Я бы даже сказал, отличная.

Мысль эта была хороша не только тем, что перекладывала общение с саратовцами на плечи старшего следователя горпрокуратуры. Она была хороша еще тем, что вводила гостей в официальное поле. А в официальном поле надо будет предъявлять командировочные удостоверения, отдельные поручения следователя и всё прочее бумажное хозяйство. Которого у них, судя по всему, не имелось вовсе.

— Товарищ майор, — осторожно сказал я, — А вы бы их визит еще как-то в анналах нашего РОВД зафиксировали!

— Уже, — коротко ответил Тютюнник. — Я дежурному команду дал, он рапорт пишет. И ты потом тоже напишешь! Я тебе после подскажу, что там и как…

Вот за это я его в этот момент чуть не полюбил. Как далёкого и всеми уже забытого родственника из деревни. Оставившего непутёвому племяннику в наследство мотоцикл с коляской.

Начальник поднялся, прошелся до противоположной стены и обратно.

— Теперь по тебе. Ты сегодня в райотделе больше не отсвечивай! Понял? Бери Игумнова, если он здесь и валите отсюда! В прокуратуру, затем по адресам, не знаю, каким. Потом хоть по блядям, хоть в библиотеку, мне без разницы. Но я не хочу, чтобы они тебя еще раз прихватили! Не хочу я этого, Корнеев! Категорически не хочу! Пацан ты еще совсем, размотают они тебя, дурака самонадеянного!

Спорить с Геннадием Дмитриевичм по поводу самонадеянного дурака и размотают меня или нет, я не стал. Но кое-что уточнить и для пользы дела слегка сгустить краски счел нелишним.

— А если по телефону будут искать? Чего доброго, еще домой припрутся, с них станется! Они ведь и вас насчет меня дёргать начнут!

— За меня ты не волнуйся, уж я-то найду, что им ответить! А ты будь добр, но встречи с ними избежать сумей! — Тютюнник остановился напротив меня. — И вот еще! Про то, что ты им ляпнул про осуждённого на их земле, ты сейчас пойдёшь и расскажешь Колычеву. Сам! Не стоит ждать, пока до него это дойдёт кружным путём. Уяснил или тебе надо объяснять?

— Не надо мне ничего объяснять, я понял.

— И скажи ему, чтоб готовился. К нему очень скоро подойдут.

— Нет, товарищ майор, я тут прикинул и пришел к выводу, что к нему они точно не пойдут! — помотал я головой. — Они слишком ушлые и битые, чтобы так рисковать, и нарываться. Эти волчары приехали нас с вами за вымя потрогать и предметную разведку на месте произвести. А с Колычевым такие же как он сам, с ним их прокурорские говорить будут. Я в этом на все сто уверен! Чьи это будут прокурорские и на каком они уровне законность соблюдают, пока угадать трудно, но только это будут не наши, не менты!

Я поднялся, задвинул стул на место и пошел к выходу.

Уже когда взялся за ручку двери, Тютюнник окликнул меня. Как в прошлый раз. У него, похоже, была такая манера — самое главное говорить в спину.

— Корнеев!

— Да,