Совок 18 - Вадим Агарев

ЦК. Запрос, ничего не значащий и ни в коем случае не из Генеральной прокуратуры. Скажем, понадобится обзорная справка о состоянии работы по делам об убийствах несовершеннолетних за период с шестьдесят девятого года и по настоящее время. Бумаги уйдут сразу по нескольким областям, не только в Саратов. Для обобщения практики.

— Да. для обобщения практики, — эхом повторил я, начиная понимать ход севостьяновских мыслей.

— Именно! — кивнул моей невольной, но почти счастливой улыбке дед. — И вот когда они на этот запрос ответят, а ответить они будут обязаны в самые сжатые сроки, тогда у нас появится их собственная бумага с их собственными цифрами. И подписанная их прокурором!

Комитетчик самодовольно усмехнулся и одарил меня покровительственным взором царя зверей.

— Ты же у нас парень способный, вот и накидай мне к утру правильные вопросы для саратовского прокурора! Только очень тебя прошу, не вздумай резвиться пользуясь таким случаем! Сильно не увлекайся! Чтобы они раньше времени не всполошились. — генерал требовательно постучал ногтем указательного пальца по богатой кожаной обложке своего кондуита. — Но нужные тебе детали ты обязательно в этом запросе затронь! — Севостьянов на несколько секунд завис и умолк в собственных раздумьях. — Особо не обольщайся, они всё равно до всего допрут, но два-три дня, полагаю, у нас будут! Не думаю, что эти ребята там успели уже всё обсудить по этой ситуации. И, более того, все свои действия согласовать, и скоординировать.

Вот это было красиво. На все сто прав мудрый цековец! Нет, не успели пока еще саратовские между собой спеться. Потому что ведомства у нас разные и по своей сути зело недружественные. Как кошка с собакой. Более того, пока их милицейские разведчики здесь ничего не нароют и ничего для себя не поймут, докладываться на родину они не станут. А это значит, что их облУВД, и облпрокуратура тоже не чухнут, когда Москва их потеребит. Вот мы их прокуратуру и наших коллег аккуратно возьмём на «фу-фу»! Да, точно, запросов я подготовлю не один, а сразу два! И в облпрокуратуру, и по линии их областного УВД. Две скучных рутинных портянки с глупыми вопросами. В меру пространных и на первый взгляд абсолютно безобидных. Но безмерно коварных…

А после того, как я обрету нужные мне бумажки за подписью областного прокурора и начальника областного УВД, тогда можно будет считать, что треть дела будет сделана! Тогда любая последующая чистка архивов будет выглядеть не служебной предусмотрительностью, а умышленной фальсификацией учетов. И преступным введением ЦК КПСС, а заодно и Генерального прокурора Союза ССР в заблуждение. Со всеми вытекающими из данного должностного преступления последствиями.

Я даже не сразу нашёлся, что сказать. Старик умыслил, как одним движением загнать фуфлыжников в такое положение, до которого я со своей милицейской прямотой не додумался. Он не стал ломать дверь в чужие закрома с секретами. Вместо этого Севостьянов вежливо, но твёрдо попросит самих косячников составить опись своего зловонного имущества. А потом уже со всей партийной принципиальностью спросит, куда девалось то, чего в той описи не оказалось.

— Григорий Трофимович, думаете, за два-три дня они сообразят?

— Разумеется, сообразят, — равнодушно кивнул дед. — Не идиоты же. Они сообразят, и вполне возможно, что гораздо быстрее, чем мы с тобой рассчитываем. И начнут ёрзать седалищем, и сразу же пойдут по своим официальным кураторам. В МВД и в Генеральной. Вот тут-то они и засветятся все разом! Потому что ёрзать жопами тихо и грамотно у нас в стране никто не умеет.

Он закрыл ежедневник.

— Теперь по твоему упырю. Где он содержится? Изолятор чей? УВД?

— Да. Следственный изолятор сорок два дробь один. Нашего областного УВД. Он прям во дворе УВД расположен! — на всякий случай уточнил я.

— Кто начальник?

— Сазонов. Подполковник внутренней службы.

Севостьянов снял трубку с аппарата, который без наборного диска. По всей вероятности, на том конце ответили сразу. Будто бы там только и ждали этого звонка.

— Найди мне начальника областного управления ИТУ! — распорядился дед. — Да, и вот еще что, сделай подробную установку на начальника Первого СИЗО Сазонова! Так, на всякий случай. Понимаю, что мало времени, собери всё, что успеешь. Но пока соединишь только с начальником ИТУ!

Он положил трубку и посмотрел на меня.

— Можешь быть спокоен, к твоему Шабашову никто теперь не зайдёт. Ни местные, ни, тем более, кто-то из иногородних. Все контакты с ним будут осуществляться только по письменному разрешению следователя Колычева! И только в его личном присутствии. А еще я распоряжусь, чтобы его перевели в одиночную камеру.

— Он и так в одиночке сидит, этот вопрос мы сами решили! Сразу после задержания. — машинально похвастался я. — Но да, жути нагнать было бы полезно, товарищ генерал, лишним это, точно, не будет! — вспомнился мне самоповесившийся главный технолог ликёрки. — А то подследственные в этом городе имеют свойство вздёргиваться в самый пиковый момент… Послушайте, Григорий Трофимович, а может его в изолятор Комитета поместить? Их тюрьма как раз в одном здании с увэдэшной!

Севостьянов неторопливо поднялся из-за стола, видимо, давая мне понять, что аудиенция окончена.

— Не нужно его никуда переводить, лишнее это! — как на капризного ребёнка посмотрел он на меня. — Ладно, ты иди, Сергей. И вот что тебе еще на дорожку! В общем и целом ты сегодня сработал правильно, но не совсем вовремя. Про осужденного ты им сказал напрасно. Впрочем… — дед вдруг хитро и совершенно по-стариковски усмехнулся, — Если бы ты им этого не сказал, ты бы ко мне сюда не приехал. И запрос бы завтра вашим соседям не ушел. Так что хрен с тобой, живи пока со спокойной душой и не кайся!

Обратно в РОВД я ехал в состоянии, для меня в последние дни небывалом. Не то чтобы мне было весело. Но впервые за все время эта паскудно пахнущая история перестала казаться мне односторонним движением под уклон. Дед не подвёл и в очередной раз подставил плечо. Не поморщившись, не потребовав никаких гарантий и не заставив меня выпрашивать у него помощи. Дал при мне указания и, очень надеюсь, что вопрос по сохранности Шабашова до суда он этим уже решил.

В отделении уголовного розыска как всегда было накурено и подозрительно оживленно. Вечерняя оперативка только что завершилась и народ уже благополучно рассосался по рабочим местам.

Зайдя в кабинет, помимо законных его