Совок 18 - Вадим Агарев

и осторожная надежда. На то, что красивая барышня, умеющая делить в уме двузначные числа, в оценке сложившейся ситуации также окажется разумной. Хотя бы относительно…

К слову сказать, помощник районного прокурора Борю не разочаровала. Неожиданно для всех она взяла со стола чашку и выпила.

Не пригубила, а именно выпила. После чего поставила её на газету донышком вниз, аккуратно и без стука. И только после этого подняла глаза. На Антонину. А точнее, на её пальцы, которые всё ещё хищно придерживали мой рукав.

Тонечка, надо отдать ей должное, среагировала на этот взгляд правильно. Но всё равно по-женски. То есть руку под тяжелым прокурорским взглядом она убрала, но убрала так, будто ей самой давно надоело тискать мою конечность. И что вообще она тут находится по делам группы учёта следственного отделения. О чем она не посчитала нужным молчать.

— А я, между прочим, к Серёже по работе зашла! — стараясь не встречаться с Копыловой глазами, сообщила она сразу всем присутствующим.

— Я уже догадалась, — хмуро успокоила её Наталья и агрессивно откусила от бутерброда с салом почти половину. Недобро глядя на разлучницу.

Выходящую из-под контроля ситуацию снова надо было гасить. И гасить немедленно. Потому что, как мне показалось, эти две дамы настроены препираться всерьёз. Прощупывая друг друга всяко-разными словами более обстоятельно. Так-то и бог бы с ними, но при таком исследовании обычно выясняется гораздо больше подробностей, чем нужно всем присутствующим. И особенно мне.

— Антон! — поспешно обратился я к Игумнову тоном командира, посылающего бойца на амбразуру. — Ты у нас человек с высшим образованием и, даже страшно сказать, кандидат наук! А на улице уже мокро, а скоро еще и темно будет. Так что с учетом сказанного, сделай милость, проводи, пожалуйста, Антонину Павловну до трамвая!

Бывший преподаватель кафедры истории КПСС вспыхнул задорным юношеским румянцем. Как барышня на выпускном балу, нечаяно пукнувшая во время прощального вальсирования с физруком. И я в очередной раз убедился, что советская интеллигенция в нашем ведомстве адаптируется гораздо быстрее, чем принято думать. И приживается она лучше. Потому что Игумнов после моих слов без промедления вскочил из-за стола и схватил с вешалки своё полупальто. И быстро просунув в рукава свои грабки, с энтузиазмом принялся помогать Тонечке. С такой сноровкой и рвением, будто он всю жизнь только этим с ней и занимался.

Через минуту, уже будучи одетой в модный болоньевый плащ и выходя из кабинета, коварная интриганка из группы учета обернулась и одарила меня взглядом. Долгим и укоризненным. Взглядом, полным несбывшихся надежд и матримониальных перспектив.

Наконец-то дверь за ними закрылась.

— Ну и ладно, — с облегчением резюмировал Гусаров. — Одной проблемой меньше! — добавил он три абсолютно неуместных в данной ситуации слова. — И водки нам больше достанется!

— Борис, — не поворачиваясь к Гусарову и глядя на меня, произнесла Наталья, — Вы бы тоже вышли отсюда в коридор! На десять минут нас оставьте, пожалуйста! И вы, Станислав, тоже! Нам с Сергеем поговорить нужно.

Находиться в изолированном помещении с расстроенной невестой партийно-номенклатурных кровей мне не хотелось. Того, что оставшись со мной наедине, она запросто может устроить семейную корриду, я совсем не исключал. С неё станется! Поэтому я твёрдо пресёк малодушную попытку своих сокабинетников. Уже поднявшихся из-за стола, дабы покинуть помещение.

— Нет, душа моя, лучше пусть они здесь остаются! Это мы с тобой сейчас выйдем! — тоном, не предусматривающим возражений, заявил я сердитой барышне. — Пошли!

Лампы дневного света в коридоре ОУР еще не гудели мертвенным светом и всё его пространство через торцевое окно освещал лишь свет осенних сумерек. Оперативный состав уголовного розыска, получив свой вечерний пряник от Тютюнника, уже схлынул. Однако, амбре табачного перегара, оставшееся после них и запах недавно задавленных в пепельницах бычков еще витал в воздухе. Обычная вечерняя парфюмерия районного органа внутренних дел.

— Ты ведь сейчас начнёшь передо мной оправдываться? — спросила неприветливая прокурорша, когда мы с ней переместились к окну.

— Нет, душа моя, не начну, — честно ответил я ей. — Во-первых, я ни в чём перед тобой не виноват. Во-вторых, ты сейчас в таком состоянии, что всё равно мне не поверишь. И, в-третьих, когда ты вошла, у тебя было лицо человека, который пришел сюда не из-за Антонины ругаться. Да, вот что еще, я заявляю тебе со всей ответственностью, что с этой девушкой у меня ничего нет и никогда не было! Я за всё время работы в Октябрьском её даже за руку не держал. Ни разу! Я же только тебя люблю! — взял я ладонь Натальи. — Тем более, что ты сама это прекрасно знаешь!

Я был уверен, что сразу же после моих слов последует вторая серия надуманных упрёков и претензий. Но Копылова не произнесла ни слова. Тягостная пауза затянулась, однако, она продолжала упрямо молчать. Пристально изучая моё лицо и пытаясь что-то рассмотреть в честных глазах. Потом, видимо, не найдя в них ничего предосудительного, Наталья всё же сдалась.

— Умный ты, Корнеев. И хитрый. Слишком хитрый! — словно бы уличая в чем-то предосудительном, пристыдила меня моя невеста.

— Это возрастное. Ты не переживай, я уверен, что со временем это пройдёт! — попытался я её хоть как-то успокоить. — Ты даже не успеешь состариться.

— Не пройдёт. К сожалению… — вздохнула Наталья и удрученно покачала головой. — И состариваться я не собираюсь! Ладно, ты, конечно гад, но давай о деле! — моя подруга окончательно справилась с эмоциями, но прощать ничего мне не собиралась. Задрав подбородок, она холодно отчеканила. — Вообще-то, я сюда пришла не баб твоих от тебя отгонять, я здесь по просьбе отца. Понял?

— Понял! — покорно кивнул я и приготовился внимать.

— Он просил тебе передать, что завтра в четырнадцать у Гущина в горпрокуратуре состоится совещание. Неофициальное. По вашему делу. И там будут не только городские.

— А кто ещё?

— Начальник городского следственного отдела, это точно. И кто-то из области. — девушка упорно смотрела не на меня, а в тусклое окно, за которым мокла улица. — А ещё там будет Малышева.

Фамилию эту я слышал впервые, о чём бесхитростно сообщил Наталье.

— Малышева Зоя Ивановна. И. О. заместителя прокурора области по надзору за следствием, — терпеливо, как маленькому, пояснила Наталья.

Вот теперь картинка начала складываться. И получалась она для меня нерадостной.

Тютюнник сказал, что