Совок 18 - Вадим Агарев

Он спросил, кому и что за это дело дали. Кто снял сливки, кто получил внеочередное звание, чью фамилию потом вписали в приказ о поощрении. И как только в Москве появится эта бумага с конкретными фамилиями, история перестанет быть безликой. Она станет персональной.

А персональные истории в нашей стране разбирают совсем по-другому. Их разбирают с особым удовольствием.

— Понял, Григорий Трофимович!

— Ни хрена ты пока не понял. — Дед вернул мне листы. — Перепиши набело при мне! И, Сергей…

— Да?

— Ты молодец!

В райотдел я прибыл через полтора часа.

Несмотря на первую половину дня Тютюнник сидел за своим столом и уже с полной пепельницей.

— Явился, наконец! — констатировал он. — Присаживайся ближе, писать будем.

— Что писать?

— Рапорт. Я тебе вчера обещал подсказать. — майор придвинул мне чистый бланк и ручку. — Пиши: «Начальнику отдела уголовного розыска Октябрьского РОВД майору милиции Тютюннику Г. Д. от…». Ну, дальше сам знаешь.

Я написал.

— Теперь по существу. «Докладываю, что такого-то числа сего года в помещении Октябрьского РОВД со мной имели беседу сотрудники УВД Саратовского облисполкома майор милиции Воликов И. П. и подполковник милиции Кузнецов В. Б.» Написал?

— Написал.

— «Беседа проводилась в кабинете заместителя начальника РОВД по оперативной работе капитана милиции Захарченко В. Н., а также в его отсутствие. Документов, подтверждающих их командирование на территорию области, а равно поручений следователя, указанные сотрудники мне не предъявляли. По имеющейся у меня информации, в дежурной части РОВД отметок о прибытии они также не производили».

Я поднял голову.

— Геннадий Дмитриевич, а это не слишком?

— Это не слишком. Это в самый раз. — Тютюнник затянулся. — Дальше пиши: «В ходе беседы указанными сотрудниками передо мной был поставлен вопрос о предоставлении им справки по эпизодам, совершённым обвиняемым Шабашовым В. Ф. на территории Саратовской области. А также было высказано пожелание о предоставлении им доступа к обвиняемому вне рамок процессуальных действий».

— А про то, что я им сказал? Ну, по поводу того, что у них по шабашовскому убийству якобы кто-то уже осужден?

— А про это пока ни слова, — спокойно ответил мне майор. — Ты рапортуешь о том, что делали они. А не о том, что сдуру молол языком ты. Понял разницу?

Я ответил, что понял.

И, надо признать, вместе с этим восхитился. Потому что бумага получалась изумительная. В ней не было ни одного обвинения, ни одной оценки и ни одного лишнего слова. В ней просто перечислялись пункты, каждый из которых по отдельности был пустяком.

И лежать эта бумага будет в сейфе у Тютюнника. До того самого дня, когда она понадобится.

— Подписывай и дату ставь.

Я подписал.

— Теперь докладываю тебе я, — расщедрился на информацию майор, забирая у меня листок. — Были они у меня вчера. Часа в четыре. Просидели сорок минут.

— И?

— И всё именно так, как я тебе говорил. — Тютюнник криво усмехнулся. — Про мальчишку ихнего — ни звука. Вообще ни звука, Корнеев, представляешь? Как будто его и не было никогда. Начали с бухгалтерии. Мол, майор, у вас показатели по району, а у нас показатели по области. И негоже нам друг другу их портить.

— А вы?

— А я им объяснил, что я начальник районного розыска и что вопросы объёма обвинения решает не районный розыск. И порекомендовал им обратиться в прокуратуру. К следователю, в чьём производстве находится дело.

Зазвонил телефон.

Городской, с длинным междугородним дребезжанием, которое у нас, впрочем, точно такое же и на городских линиях. Тютюнник снял трубку.

— Тютюнник… Да, здесь. Даю.

Он протянул трубку мне, и по его лицу я уже всё понял.

— Корнеев, — сказал я.

— Это Колычев, — донеслось из мембраны. И голос у советника юстиции был такой, будто он всю ночь таскал мешки с углём. — Значит, так. Проверка злодейских показаний на месте назначена на завтра. На десять утра. Начинаем с автовокзала, потом роща.

— Понял, Владимир Васильевич. Понятые будут.

— Понятые, это ещё не всё, Корнеев.

Он замолчал.

— А что ещё? — спросил я в тишину.

— При производстве следственных действий будут присутствовать двое сотрудников УВД Саратовской области, — ровно и без выражения произнёс Колычев.

Глава 9

Трубку я положил аккуратно. Так аккуратно, будто она была не эбонитовая, а хрустальная. И по праву личной собственности принадлежала лично товарищу Дзержинскому. В данный момент сидящего напротив меня с наградным «маузером» и взирающего на меня, как на антисоветчика. С лютой классовой ненавистью.

Тютюнник смотрел на меня не намного добрее и тоже ждал.

— Завтра в десять, товарищ майор. Начинаем с автовокзала, потом лесопосадка за Второй городской. И еще он сказал, что при производстве следственных действий, скорее всего, будут присутствовать двое сотрудников УВД Саратовского облисполкома.

Услышав последнее, майор оторопело отморозился и впал в глухую молчанку секунд на пять. Потом медленно, как человек с воспалённым поясничным нервом, откинулся на спинку стула.

— На каком основании?

— Но вы же сами слышали, что я ровно тот же вопрос следаку задал!

— И?

— А он не ответил. — я пожал плечами. — Сказал только то, что сказал. Будут присутствовать двое. И всё.

Тютюнник помрачнел еще больше.

И мне даже не пришлось ничего ему объяснять. Он сам всё сложил, причем сложил быстрее, чем это сделал бы иной умник. С красным дипломом кончивший Первый факультет академии МВД. Потому что в нашем ведомстве, чтобы понимать такие вещи, никакая академия не нужна. Нужна выслуга лет и хотя бы средние умственные способности. Всё это у майора было в наличии.

— Значит, так, — произнёс он, глядя мимо меня, куда-то в сторону стоявшего в углу двухъярусного сейфа. — Как полагаешь, кто ему мог отдать такое распоряжение, а, Корнеев? Ну-ка, подумай.

— Да чего тут думать. Только его прокурор. Или зампрокурора. Но никак никто ниже по должности!

— Правильно. Только прокурор или его заместитель по следствию! — Тютюнник побарабанил пальцами по оргстеклу, под которым покоились отпечатанные шпаргалки с телефонными номерами. — Потому что следователю прокуратуры милиция не начальство ни на каком уровне. Ни наш Данков, ни их саратовский генерал, ни, прости господи, начальник Главка УР МВД. Ты хоть семь вышивных звёзд себе на погоны нацепи, а следователю ты можешь