Совок 18 - Вадим Агарев

если ей станет известно, что накануне следователь с оперативным работником о чём-то беседовали с обвиняемым в изоляторе? Да еще без процессуального оформления? Скажи мне, как это будет расценено?

— Как подготовка к следственному действию это будет расценено, Владимир Васильевич! — удивился я такому странному приступу следачьей осторожности. — В данной ситуации вы на все сто процентов в своём праве! Вы лицо процессуально независимое и никаких норм не нарушаете!

— Нет, Корнеев, при сложившихся обстоятельствах, твоё присутствие в камере подследственного накануне завтрашних следственных действий будет расценено как давление на него! — отрезал советник юстиции. — Особенно, если у начальства будет такое желание.

По большому счету, возразить Колычеву мне было нечем.

И вот это было самое поганое при созревшем раскладе. Я не могу сделать то, что сделать бы следовало. Потому, что Колычев прав, моё правильное и целесообразное действие завтра могут вывернуть наизнанку.

Горком встретил меня мраморной лестницей, намастиченным паркетом коридоров. Покрытыми к тому же богатыми ковровыми дорожками кроваво-алого цвета.

Рыжая Ирина подняла в мою сторону свои бессовестно-зелёные глаза и опознала меня в ту же секунду.

— Опять ты.

— Опять я, душа моя! И заметь, к тебе я всегда прихожу трезвым, и с самыми серьёзными намерениями! Сергей Степанович у себя?

— У себя. — она нажала клавишу селектора, не отводя от меня изучающего взгляда. — Сергей Степанович, тут к вам этот пришёл… Корнеев из милиции.

Из динамика донеслось короткое:

— Пусть заходит!

Рыжая шельма указала мне зеленью своих нахальных глаз на богато обитую кожей дверь.

Она уже хотела мне ответить чем-то явно недружественным, но я уже потянул дверь в кабинет на себя и шагнул в тамбур.

Копылов сидел за столом, и по одному его виду было ясно, что утро у одного из хозяев горкома партии сложилось не лучше моего. Узел импортного галстука был небрежно ослаблен, а стакан с чаем в мельхиоровом подстаканнике стоял нетронутым.

— Садись. И рассказывай! — ответив на моё приветствие, велел руководящий и направляющий работник.

Я рассказал. Про то, как продвигается расследование дела. И про завтрашние следственные действия. Про заезжих варягов, которые каким-то образом набились на присутствие в партере зрительного зала. Зала под названием «Общественный туалет при автовокзале». Поведал я Сергею Степановичу и про то, что Колычеву по его прокурорской линии дадено недвусмысленное указание. Не чинить гостям препятствий в созерцании его процессуальных действий. Напоследок я высказал предположение, относительно того, что решать судьбу иногородних эпизодов будут именно завтра. И, судя по всему, по результатам вышеозначенного мероприятия.

Копылов выслушал меня не перебивая. Потом взял стакан, отпил из него пару глотков и поставил обратно.

— И что ты обо всём этом думаешь? — подняв на меня глаза, прервал он своё молчание. — Ты же понимаешь, что эти туристы не ради любопытства по кустам завтра вместе с вами шариться будут? Привокзальный чапыжник, это тебе не сочинский дендрарий!

— Я понимаю, что какой-то интерес у них к этой уличной есть… — неопределённо пожал я плечами. — Понимать-то понимаю, но ничего конкретного мне на ум пока не приходит. Скорее всего, они попытаются как-то пообщаться с Шабашовым. Чтобы он жмуров с их земли не поднимал. Чтобы от прежних своих показаний отказался.

— Вот и я примерно также думаю… — видный городской партиец откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе. — И еще я думаю, что Зойка Малышева завтра ничего решать не будет. Она вообще решений не любит, потому что за любые решения потом отвечать приходится. А она отвечать не любит. Потому и выше И. О. никогда не поднимется. Так с должности начальника следственного отдела и уйдёт на заслуженный отдых! Я её давно и неплохо знаю, мы с ней в одно время ВЮЗИ заканчивали. И на сессии вместе ездили. — не удержался от ностальгического вздоха мой будущий тесть и примерный семьянин. — Как баба она неплохая… Была. — обмякнув душой, товарищ Копылов на несколько секунд погрузился вглубь себя и лицо его утратило привычную маску бюрократа. А глаза наоборот, глаза масляно блеснули. — Но в последние годы слишком уж она остервенела. Да и жопа у неё уже не такая ядрёная, как прежде. Оплыла жопа… — совсем уж расслабившись, с нескрываемым и доверительным сожалением посетовал он. — Она завтра туда приедет посмотреть. А решение принимать будут другие. Те, кому не по чину по привокзальным сортирам таскаться.

Согнав с лица лиричную задумчивость, Копылов вновь превратился в черствого партийного функционера.

А потом с важным начальственным видом выдаст твоему Колычеву, что в ходе проведённых следственных действий объективного подтверждения показания обвиняемого не нашли. Якобы от своего имени выдаст! И всё. Больше ей ничего говорить не придётся, дальше система всё доделает сама.

— А если найдутся подтверждения? — заупрямился я. — Опять же, никто из старших товарищей даже не подозревает, что у нас в рукаве козырной туз припрятан… — ненавязчиво напомнил я будущему тестю о своём московском союзнике по фамилии Севостьянов.

— Тогда она скажет иначе. Что вопрос требует дополнительной проверки. И опять ничего не потеряет. — Копылов усмехнулся невесело. — Вот этому тебе бы у неё поучиться, пока ты молодой. Человек за двадцать лет надзора умудрился ни разу не споткнуться!

— Сергей Степанович, а почему они им вообще помогают? Саратовским, в смысле? — включил я наивного простака, чтобы получить хоть какую-то дополнительную информацию. Нехитрая уловка сработала.

— Потому что система! — посмотрел он на меня снисходительно. — Система одна и зональный куратор у них в генеральной, наверняка, один. Вольно или невольно, но замазались все. Отчетность прошла, пенки все сняли, а теперь им дураками себя признавать⁈ Ну и потом, сегодня ты соседу помог, завтра сосед тебе. — назидательно поучая меня, дальше общеизвестных истин, тем не менее, Копылов не пошел. — Но ты не паникуй без нужды и имей в виду, что наши будут помогать саратовским ровно до той черты, за которой такая помощь начинает чего-то серьёзного стоить.

— То есть?

— То есть позвонить вниз городскому следаку Колычеву, это пожалуйста. Прислать Малышеву посмотреть на происходящее, понюхать и проконтролировать, это также бесплатный бонус. Можно даже высказать нужное мнение на неофициальном совещании, на котором не ведётся протокол! За неофициальное мнение, не зафиксированное на бумаге, у нас пока еще не сажают и с должности не снимают. — Копылов подался вперёд. — А вот подписать документ,