Искатель - Тим Волков

сквозь щели в досках сыпалась пыль. Ещё выстрел, ещё. Потом мат, удар, крик боли.

— Они уходят! — закричал кто-то. — Лодку отвязывают!

Я рванулся к трапу. Ноги скользили на мокрых ступенях, сердце колотилось так, что отдавалось в ране. Выбравшись на палубу, я увидел картину, которую запомнил надолго.

Туман освещал только свет одного уцелевшего фонаря на носу. В нём метались тени. Двое людей из команды сцепились с городовыми, третий лежал на досках, держась за плечо. А у кормового борта, торопливо сбрасывая куртку, стоял худой светловолосый человек. Узкое лицо, волнистые волосы, оттопыренная нижняя губа.

Валет.

Он обернулся, и на секунду наши глаза встретились. В них не было ни страха, ни злобы. Только мгновенная, трезвая оценка. Он усмехнулся, едва заметно, точно поздоровался с старым знакомым, и перемахнул через борт.

Всплеск.

— Он в воде! — заорал я. — Кондрат! Лодку!

Мы бросились к борту. Внизу, в чёрной воде, мелькнула светлая голова. Валет плыл быстро, сильными, уверенными гребками, прочь от баржи, к тёмной полосе берега. В двадцати саженях за ним начинались камыши, а за камышами старая мельница и сеть улочек, в которых человека можно потерять навсегда.

Я прыгнул в лодку, едва не перевернув её. Приказчик Строганова уже сидел на веслах.

— Давай!

Он налёг. Лодка рванулась вперёд, рассекая туман. Кондрат, перегнувшись через борт, светил фонарём на воду, и я видел, как впереди расходятся круги.

— Левее! Левее, он к камышам!

Борт лодки ударил в камыш, затрещал, зашуршал. Я встал на носу, балансируя, и вдруг в свете фонаря увидел его: Валет выбирался на отмель, пошатываясь, по колено в воде.

Я прыгнул.

Не помню, как это вышло. Холодная вода ударила по ногам, я проскользнул по илу, ухватился за что-то мокрое и скользкое и дёрнул изо всех сил. Валет вскрикнул, обернулся, и в руке его блеснуло лезвие.

Он выбросил руку вперёд. Я подставил локоть, лезвие чиркнуло по рукаву, обожгло кожу. В ту же секунду на Валета навалился Кондрат, тяжёлый, неповоротливый, но достаточно сильный, чтобы прижать его к земле.

— Попался, голубчик! — проревел городовой. — Нож брось!

Нож упал в камыши. Валет заелозил, закашлялся, выплёвывая воду, потом вдруг затих, лёжа лицом вверх, с вымазанными илом щеками, и тихо рассмеялся.

— Александр Андреевич… — прохрипел он. — Рад видеть. А я, знаете, как раз о вас думал.

Я стоял над ним, мокрый до пояса, с кровью на рукаве, и вдруг понял, что у меня дрожат ноги. Не от страха, нет. От того, что человек, за которым я гнался три дня по чужому городу, лежал сейчас в грязи и смотрел на меня с таким спокойным, насмешливым любопытством, будто это не я его поймал, а он меня.

— Вставай, Валет, — сказал я. — Поговорим.

Глава XIV

Старая мельница стояла на отшибе, в сотне шагов от берега: чёрная глыба с обрушенной крышей и сломанным колесом, торчащим из воды, как рёбра гигантской рыбы. Внутри пахло мукой, плесенью и мышами. Кондрат нашёл на балке керосиновую лампу, зажёг её и поставил на перевёрнутую бочку. Жёлтый свет выхватил из темноты кучу мешков, ржавую цепь и лицо Валета.

Парень дрожал от холода и его переодели в чужой тулуп. Руки Валета связали спереди. Он сидел на мешках, вытянув ноги, откинув голову, и смотрел на нас с тем самым выражением, с каким, наверное, смотрел на чиновников Горного управления: любезно, чуть насмешливо и будто с лёгким сожалением, что они попусту тратят время.

— Господа, — сказал Валет. — Должен заметить, что вы задержали частное лицо без предъявления обвинений. Это нарушение.

— Не нарушение, — спокойно ответил Пантелеев. Он сидел напротив на таком же мешке, с раскрытым блокнотом на колене. — Вы задержаны при попытке покинуть задержанное судно, нанесли ножевое ранение при задержании и находитесь на барже, перевозящей краденые боеприпасы. Обвинения найдутся.

— Краденые? — Валет приподнял брови. — Я ничего не крал. Я пассажир.

— Пассажир, который прыгает в воду при виде пристава?

— Люблю купаться по ночам.

Ефтифеев, стоявший у двери, хмыкнул в усы. Я стоял у стены, скрестив руки, и молчал. Мы заранее договорились с Пантелеевым: сначала он, потом, если понадобится, я.

— Хорошо, — сказал следователь. — Давайте по порядку. Фамилия?

— Арсентьев. Сергей Павлович.

— Это одна из фамилий. Остальные?

— Помилуйте, господин надворный советник, я человек честный. Фамилия одна.

— А в Благовещенске вы представлялись чиновником Горного управления, — Пантелеев перелистнул страницу. — В Хабаровске заказывали у резчика Чжана печать с изображением калифорнийского гризли. Платил за неё Ван, из денег некоего господина Огнева. Через три дня после заказа сгорел архив старого присутствия, и из окна выскочил светловолосый человек.

— Мало ли светловолосых.

— Вы очень похожи на описание, Сергей Павлович, — сказал Пантелеев и посмотрел на него в упор.

Валет улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Он провёл языком по губе и отвёл глаза. Я заметил, что пальцы его, стянутые верёвкой, мелко отбивают по колену какой-то неслышный мотив. Так делают люди, у которых внутри уже всё считается, а снаружи ещё играет роль.

Тут я шагнул вперёд.

— Можно, Филимон Кузьмич?

— Пожалуйста.

Я присел перед Валетом на корточки, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Он поднял на меня глаза. Из-под мокрых волос смотрело узкое, красивое, усталое лицо человека, который слишком долго играл чужие роли и давно забыл свою.

— Сергей, — сказал я. — Давайте без спектакля. Вы же умный человек. Вы понимаете, что сейчас происходит.

— Что же?

— Вас взяли на барже, где лежат боеприпасы для двадцати вооружённых людей, — я принялся загибать пальцы. — Вас взяли с ножом. Вас взяли после поджога казённого здания и подделки документов. Каждая из этих статей — каторга. Вместе — Сахалин, и надолго.

— Я не поджигал, — покачал он головой.

— Вас видели.

— Видели человека. Не меня.

— А печать? А справка? А дневник, который вы украли у меня в Благовещенске? Хотите, я назову ещё пять эпизодов?

Он молчал. Лампа потрескивала, где-то под полом пробежала мышь.

— Я не хочу вас сажать, — продолжил я. — Мне нужны не вы, а тот, кто вас нанял. Если вы расскажете всё, что знаете, ваше дело будет выглядеть иначе. Исполнитель и организатор — разные статьи. Пантелеев подтвердит.

—