Нам уже пора - Вика Козлова

священника, разве что только бородкой. В возрасте, но худощавый, без брюшка. Рукава свитера и так почти прикрывают кисти, а батюшка их еще и одергивает. Видать, мерзнет.

– Кофе вам? – спросил. Гена напрягся чуть. Знает он этих дельцов на пустых трассах – им бы хоть что продать, хоть кофе, хоть бензин, хоть навоз. Сейчас как прицепится с какими-нибудь «специальными предложениями». А вот вам кофе, а вот вам булочка, а вот вам комбо с хот-догом.

– Самый простой, черный, – сказал Гена сурово, ставя батюшку на место. – В уборную можно?

Уборная – слава Николаю Чудотворцу, святому покровителю всех дальнобоев, – оказалась прямо тут, за дверью. Светлая, отапливаемая, чистая даже. Генка запыхтел, принял удобную позу – и зажурчало. Думал, со стресса тяжело пойдет, а все как по маслу. Хорошо-то как, господи.

Когда вернулся, уже пахло кофе.

– Сахар на столе, – сказал хозяин, подавая Гене чашку. И уточнил: – Бесплатный.

Гена кивнул, мол, не интересует, но стоило батюшке отойти, как всыпал в свой кофе три хороших ложки сахара. Жанка бы нахмурилась, у него глюкоза-то повышена, но сегодня можно. Сложный день.

– Сложный день? – спросил хозяин из-за барной стойки, протирая и изучая на просвет стаканы.

– Сгодится, – пожал плечами Гена и сделал глоток. Кофе оказался хороший – крепкий, нужной температуры. Даже как будто с перчиком, как он сам дома делает. А может, показалось.

– Это погода, – сказал человек.

За окном все мело.

– А по прогнозу не обещали, – обиженно сказал Гена и сделал еще глоток. Ему вдруг ужасно захотелось оказаться дома прямо сейчас. Зайти в коридор, отряхнуть ботинки, прокашляться. С жаркой кухни выскочит Жанка – волосы убраны наверх, сама румяная, руки в муке: котлеты обваливает.

– Солнце, – всплеснет руками, – ты чего так рано? А у меня еще ничего не готово.

– А что, у вас перекусить можно чего? – спросил Гена у хозяина. Язык немного заплетался, как бывает, когда выпьешь горячее с мороза.

– Будьте любезны, – кивнул хозяин. – Картошечка жареная с грибами. Огурчики малосольные. Ну и котлеты. Только приготовлены, с пылу с жару.

Гена засомневался, стоит ли брать сразу всё, надо же уточнить, что по деньгам, но, пока он прикидывал, на столе у него уже образовалось некоторое нагромождение тарелок. На самой большой еще шкворчала, только со сковородки, крупно нарезанная картошка, явно жаренная на смальце. В блюдечке поменьше плавали в густом рассоле опята – крошечные, как гвоздики. Пахло маринованным чесноком и какими-то специями. В других тарелках: пупырчатые малосольные огурцы, квашеная капустка – влажная, жирная, с клюквой.

Ну и котлеты. Пухлые, хорошо коричневые, жаренные не в панировочных сухарях, а в муке, как Жанка делает, как Генина мамка делала. От панировочных у котлет корка, а в муке они нежные-нежные идут.

Вроде и не был голодный, а после дороги, да со стресса, а еще после того, как долго, обстоятельно, горячей струей мочился, аппетит проснулся звериный. Гена наколол вилкой котлету, жбахнул в картошку густой сметаны, пододвинул к себе капустку. Он жевал громко, даже причавкивал, сербал, втягивал носом воздух, тыльной стороной ладони утирал с подбородка и усов капли котлетного сока.

Хозяин придорожной кафешки поднес ему стопку – Генка махнул не глядя, а потом только спохватился: я ж за рулем, вдруг дэпосы?

– Нет тут никого, километров на сто дальше только лес, – успокоил его хозяин. – Да и не будут они в такую погоду стоять. Кого им ловить, лосей, что ли?

Он улыбнулся собственной шутке, и Гена, почти против воли, тоже хмыкнул. Лосей. Во дает.

– Как бизнес идет? – попытался он наладить разговор, ощущая, как ледяная водка разливается по телу теплом.

– Идет потихоньку, – кивнул хозяин, присаживаясь рядом, наливая себе и еще Гене. – Многого не требуем, знаете. Я человек простой, задачи у меня нехитрые. Делаю свое дело, приношу, так сказать, миру маленькую, но пользу. О чем еще просить?

– Ну бабки-то идут? – не унимался Гена. Вторая стопка зашла еще легче первой, аж жарко стало.

– Бабки? А, деньги-то? Особо-от не идут, нет. Да для нашего дела это ведь и не важное.

– А что важное?

– Ну как что? Польза вот, миру, так сказать.

– Да ладно, мужик, не заливай. Польза пользой, а кушать надо. Не тебе, так жене, деткам. Мы, мужики, – добытчики. А бабы – они за бытовое отвечают, им дома сидеть. Вот сейчас почему проблемы в мировой политике? Потому что бабам надо дома сидеть, а не в политике этой. Баба дома, в тылах, а мужик на работе. Потому что кто мы? Кормильцы.

Из-за водки Гена говорил нескладно, но был уверен, что хозяин все понимает. Вон он как оживился:

– Как вы хорошо сказали! Кормильцы! Вот именно что кормильцы. И я кормилец, а вы так уж точно, получается. Иной раз, знаете, так тошно становится от своей роли. Почему, думаю, именно я? Почему именно меня выбрали? Такая ответственность, да на плечах простого человека. А ну как не вынесу? Ну а с другой стороны, как не вынести? Если я не сделаю, никто ведь не сделает, да?

Гена хлопнул еще стопку. Он не очень хорошо понимал, что толкует ему человек. Голос у того был тихий, монотонный. Правда, как у батюшки в церкви. Гена стал думать о том, когда он последний раз был в церкви. На похоронах папиных, что ли? Так это сколько, лет десять уже прошло же?

Человек все говорил и говорил, голос его убаюкивал. Гене захотелось опять в церковь. Побыть там в тишине, понюхать запах этого церковного сладковатого дымка. В церкви тепло, полутьма.

Подумал, что хорошо бы спросить, нет ли тут комнаты или топчана какого. Поспать охота, хоть бы часик. Освежится – и поедет.

Домой поедет. К Жанне своей.

От мыслей о теплой, податливой и текучей, как река, Жанке Гена совсем разомлел. Он с трудом разобрал шум в предбаннике. Там кто-то обтряхивал ноги.

– Но сильно гордиться собой тоже не стоит, так я вам скажу. «Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать». Вот. Евангелие от Луки.

Гена смотрел на батюшку нахмурившись, пытаясь осознать, чего он такое рассказывает. В предбаннике опять зашумело.

– О, Егорка наш пришел. Входи, Егорка. Как раз ты вовремя.

Гена обернулся, по затылку и вниз поползло холодное – как будто змея под кожей.

– Ты. – Он хотел сказать громко, но получилось как-то приглушенно, как из-под подушки. – Откуда ты?

– А это Егорка, помощник мой, – ласково улыбнулся батюшка. – Что бы я без него делал, уж и не знаю.

Хозяин кафе наклонился пониже и сказал