Совок 18 - Вадим Агарев

неторопливо пошёл к нам, засунув руки в карманы. Шёл он так, как после кружки пива ходят по собственной даче. Никуда не торопясь и ко всему по-хозяйски приглядываясь.

Узнал я его сразу.

Хотя, если совсем честно, видеть его прежде мне не доводилось ни разу. Скорее всего, это именно его вчера Колычев описал, уложившись в дюжину слов: из области, в штатском, сидел в углу и писал в блокнот.

Мне вдруг некстати вспомнилось, что разговаривать с незнакомцами, неизвестно откуда взявшимися, людям приличным и познавшим жизнь, не рекомендуется. Особенно у пруда. Пруда у нашего автовокзала не было, но лужа у сортира была. Н-да…

— Симаков, — представился следователь облпрокуратуры, подойдя и протягивая руку Колычеву. — Игорь Леонтьевич. Ну, показывайте, Владимир Васильевич, что тут у вас стряслось.

Тон был доброжелательный. И участливый. Как у участкового терапевта, который для себя уже решил, что больничного он вам не даст даже при наличии температуры и кашля.

Дальше пошла работа. Вынес следак Симаков постановление о возбуждении уголовного дела или нет, я еще не понял и выяснять не стал. Равно, как и статью, по которой он решил возбудиться.

Но процесс неумолимо двигался. Осмотр места происшествия. Схема. Замеры рулеткой от дерева до тропы, от тропы до кустов, от кустов до места, где лежала гильза. Которую туда вернули. Фотографирование. Допрос всех, кто оказался под рукой. От понятых, от эксперта, от оперов, от Колычева. Конвойных, как пояснил Симаков, допросят по месту службы. Вместе с их ротным, который столь дальновидно проинструктировал подчинённых насчёт самосуда.

Порадовало то, что пистолет Кузнецов отдал сам. Без скандала и без препирательств. И, к немалому моему удивлению, без выражения на лице. Вынул из-под плаща, извлёк магазин, оттянул затвор, показал пустой патронник и положил всё это на расстеленную экспертом-криминалистом газету. Интересно, это когда он успел извлечь из ствола патрон, автоматически досланный выстрелом?

Сильно несвежая газета оказалась «Правдой». Пистолет лёг аккурат на передовицу об уборке сахарной свёклы. Свёкла, судя по заголовку, убиралась досрочно и с ударным превышением плановых показателей. Увэдэшный эксперт, видимо, был человеком с юмором. А может, другой газеты у него в чемодане просто не нашлось.

Товарищ Симаков отобранный у Кузнецова пистолет осмотрел по всем правилам. Тщательно внеся в протокол все идентифицирующие его данные. Система, номер и количество патронов в магазине. Не забыв указать, что канал ствола в нагаре и что запах сгоревшего пороха свежий.

Всё занесли в протокол. Сам пистолет упаковали и опечатали.

Понятые расписались на свёртке.

А потом Симаков стал брать показания у Кузнецова, и вот тут я услышал то, ради чего стоило сегодня терпеть и сухую крапиву, и толчок плечом, и вой Шабашова на всю округу.

— Валерий Борисович, — благожелательно обратился следователь к подполу, — а на каком, собственно, основании вы находились на месте производства следственных действий?

Кузнецов помолчал секунды три.

— Я находился в лесном массиве… — медленно произнёс он, тщательно обдумывая каждое слово. — Как частное лицо. В свободное от службы время. Гулял я. Люблю, знаете ли, погулять по осеннему лесу…

От автора:

Получил молодое тело и систему, с которой можно почти все. Деньги ей не нужны. Лучше бы нужны были деньги. https://author.today/reader/626741

Глава 14

Всё сказанное болдинским романтиком из города Саратова следователь Симаков добросовестно записал.

Заведомую чушь он зафиксировал даже не подняв головы на подполковника. Спокойно и ровным почерком. Как дежурящий на сутках опер РОВД иной раз записывает показания изрядно отмудоханного кем-то терпилы. На предмет того, как добропорядочный, хоть и бухой советский гражданин мирно шел домой, неся жене остатки аванса. И как он совершенно случайно, и, самое главное, без чьей-либо посторонней помощи поскользнулся на арбузной корке. Но в отличие от Юрия Никулина, несколько раз подряд. При этом непрерывно ударяясь об асфальт рёбрами и другими частями тела. Включая оба подглазья…

А я стоял и мысленно оценивал каждое слово неудачливого стрелка.

Частное лицо. В свободное от службы время. За четыреста с лишним вёрст от места службы. С табельным пистолетом Макарова в подмышечной кабуре.

А приехало это уверенное в себе лицо, надо полагать, по грибы. Или на предобеденный променад за автовокзальным сортиром. Чьи ароматы, вполне возможно, ему предписаны доктором для аппетита. Это лицо еще и пистолет с собой прихватило, чтобы дышалось свободнее.

Честно говоря, меня такое объяснение немного удивило. Потому что подполковник милиции Кузнецов Валерий Борисович только что собственным языком отрезал от себя всё. Командировку, которой у него нет. Служебную необходимость, которой не было. И, главное, собственное руководство, на которое теперь сослаться уже нельзя ни при каких обстоятельствах.

Я с нескрываемым интересом посмотрел на Воликова.

Майор Воликов между тем без интереса, но о чем-то задумавшись, смотрел на мокрый чапыжник.

Как будто там, среди оставшихся рыжих листьев, еще не опавших на осколки разбитых бутылок и пожухлую траву, висели ответы на все вопросы. накопившиеся за его многолетнюю сыскную карьеру. В руках он держал последний недоеденный и уже остывший беляш.

— Корнеев Сергей Егорович? — окликнул меня Симаков. — Ну, давайте теперь с вами побеседуем. Вы у нас, как я понимаю, ключевой очевидец.

Мы отошли к прокурорской «Волге». Симаков открыл заднюю дверь и водрузил на сиденье свой замечательный портфель, который тут же принял там вид председательствующего. Бланк следователь разложил прямо на нём. Колычев, без приглашения и безо всяких объяснений, подошёл и встал рядом. Метрах в полутора. Симаков на него посмотрел, но говорить ничего не стал.

И началось.

— Итак, Сергей Егорович. Для начала расскажите своими словами, с чего всё началось, как всё происходило и, что вы увидели?

Я рассказал. Коротко, по существу, без эпитетов.

— Прекрасно. Теперь уточним. На каком расстоянии от обвиняемого Шабашова вы находились?

— Около метра.

— А Кузнецов?

— Метрах в восьми-десяти. Сзади и справа.

— Теперь самое главное! — Симаков поднял на меня доброжелательно-внимательные глаза. — Скажите, Корнеев, вы увидели оружие в руке Кузнецова до того, как обвиняемый начал движение, или после?

— До! — без колебаний ответил я.

— Вы в этом уверены? — вполне ожидаемо для меня и для Колычева, переспросил он уточняя.

— Уверен! — с непреклонным упорством уроженца Мордовской АССР подтвердил я свой первоначальный ответ. — Абсолютно уверен!

— Что ж, хорошо! — следак занёс мой ответ в протокол. — А скажите, Сергей Егорович, почему вы в таком случае сбили с ног обвиняемого, а