Совок 18 - Вадим Агарев

и на завтра неотложные следственные действия. И поэтому несвоевременное изъятие у меня дела может существенно навредить всему ходу расследования. Я сказал ему, что в течение этих двух дней проведу «уличные» на местах с арестованным. И уже после этого отдам ему дело на проверку.

— И? Что Гущин? Он с вашими доводами согласился?

— Согласился… — как-то неопределённо пожав плечами, задумчиво посмотрел на меня старший следак. — Я, конечно могу ошибаться, но ты знаешь, Корнеев, у меня такое впечатление сложилось, что он и сам не рад происходящему. Думаю, что не очень-то ему хочется в чьи-то гнилые игры влезать. Я полагаю, что его попросили и он таким образом, то есть, без особого фанатизма на эту просьбу отреагировал. Скажу тебе больше, мне даже показалось, что он не слишком-то и огорчился, когда я от него отболтался.

Вот это мне уже не понравилось. Картинка складывается не смертельная, но определённо неприятная. Когда начальство тихо бздит и, имитируя вялую мастурбацию, дистанцируется от происходящих в его епархии процессов, это есть дурной признак. Признак того, что Содом и Гоморра вполне реальны и они не за горами. Проявляя лояльность к тем, кому отказать он не может, зам городского прокурора Гущин в это же время категорически не настроен совать свои личные пальцы в чужую розетку. И судя по всему, сейчас он очень осторожно пытается и рыбку съесть, и вместе с тем соблюсти хоть какие-то приличия. Чтобы потом, при самом плохом раскладе, если таковой вдруг случится, не оказаться в числе проигравших. В числе тех самых, которые в чужом преферансе проиграли собственные жопы. Но и своего прямого подчинённого, он при этом всё-равно расценивает как расходный материал. Это тоже плохо. Значит, заместителю городского прокурора Гущину достоверно известно, что где-то недобрые чиновные люди уже пишут нехороший для нас с Колычевым сценарий. И в этом сценарии нам с Владимиром Васильевичем, скорее всего, будет отведена роль глупых провинциальных клоунов. Этаких туповатых мальчиков для битья. Которые по причине собственной неразумной молодости и карьерной жадности опрометчиво разворошили пчелиный улей. В змеином гнезде.

— Теперь самое главное, это не допустить нам преждевременных протечек и удержать информацию! — переваривая собственные мысли, опять не смог избежать я назойливой рекомендации следаку. — Чтобы никаких лишних слов про серии!

— Спасибо! — сдержанно и с неожиданной для меня вежливой сухостью ответил мне Колычев. — Без тебя бы я никак не догадался!

— Владимир Васильевич, так я же это не в плане неуместных советов вам! — примирительно подался я пятками назад. — Это просто мои мысли вслух. Чтобы потом самому ничего не забыть и лишних бед ненароком не спровоцировать! Дополнительно к уже имеющимся…

Колычев хотел было что-то ответить, но в этот момент на столе зазвонил телефон.

Раздраженный, но отвлёкшийся от меня советник юстиции без спешки протянул руку и снял трубку.

— Колычев! Слушаю вас!

По-первости он несколько секунд молчал, потом его лицо изменилось. Не сильно, но всё же вполне заметно. Так-то у Колычева и раньше мимика была не шибко выразительная. Я бы даже сказал, экономная. Как лимит ГСМ у старшины райотдела. Однако, тут я успел отметить, что звонок этот для советника не показался простым и обыденным.

— Да, он здесь, — немного растерянно произнёс следователь и поднял глаза на меня. — Да-да, сейчас передаю!

Он протянул мне трубку.

— Тебя.

Я взял.

— Да, Корнеев!

— Серёжа, это я! Слушай меня внимательно и, пожалуйста, не перебивай! — раздался в трубке голос нежданной Эльвиры.

И что мне больше всего не понравилось, голос этот был слишком спокойным. А это обстоятельство, как я уже успел убедиться за время нашего знакомства с Клюйко, ничего хорошего не предвещало. Когда у Эльвиры Юрьевны были основания волноваться по-настоящему, она никогда не повышала тон беседы. Напротив, её голос и манера общения становились особенно холодными, и ровными. Как оцинкованный стол патологоанатома.

— Понял вас, слушаю внимательно! — нейтральным тоном ответил я подруге. Избегая даже малейшего намёка на какую-либо фамильярность.

— Значит так, Серёжа, от человека, к которому я обратилась по твоей просьбе, пришел первый отклик. В том формате, как ты и просил. То есть, просто устный ориентир. Говоря совсем коротко, по одной из названных тобой территорий было зарегистрировано очень похожее преступление. Мальчик девяти лет. И время совершения совпадает с указанным тобой. Окраина районного центра. Тело потерпевшего нашли в лесопосадке. Примерно в километре от междугородней автостанции. А теперь самое для тебя важное! Подозреваемого там задержали! И, можно сказать, что задержали по горячим следам! Настолько быстро, что следствие тогда даже на продление не выходило! Они с этим уголовным делом в два стандартных месяца уложились, ты представляешь⁈

У меня неприятно похолодело внутри. И даже не от неожиданности. Как раз неожиданности в услышанном для меня не было. Хреново на душе стало потому, что одна из самых мерзких моих догадок вдруг начала обрастать подтверждающими деталями.

— Приговор исполнен?

— Этого я пока не знаю! — отрезала Эльвира. — Именно поэтому ты не делай сейчас никаких выводов вслух. Там были жалобы самого осуждённого и его матери. И что-то еще было в порядке надзора. Но точных подробностей у меня пока нет.

Я прикрыл глаза.

Жалобы злодея и его матери. Значит, жулик не молчал и как-то всё же пытался отбиться. Стало быть, можно предположить, что у того бедолаги, будь он хоть сто раз настоящим преступником или невиновным назначенцем, была мать. Которая ходила по коридорам, писала, просила, унижалась и стучала в двери, за которыми сидели сытые люди. И, если Шабашов назвал этот эпизод не с чужих слов, а из собственной памяти, то это означает, что мать та стучалась не зря. Только вряд ли её услышали…

— Территория какая? — спросил я.

Эльвира назвала область. Потом районный центр. Медленно и внятно. Видимо, чтобы я запомнил и при необходимости смог повторить без бумажки.

Колычев, видя моё лицо, уже взял карандаш. Я жестом показал, что ничего писать не нужно. По крайней мере, не сейчас. Он понял и карандаш отложил.

— Дальше, — продолжила Эльвира, — Ты пока не дёргайся! Возможно, ближе к вечеру, будет еще информация.

— Понял! Спасибо тебе!

— Я не думаю, что ты понял до конца. Поэтому еще раз повторяю. Никаких запросов туда от вашего Колычева. В том смысле, что пока никаких! Пусть он пока делает вид, что этой территории вообще не существует!