Искатель - Тим Волков

ромашку, Пелагея прищурилась и посмотрела в небо, уже залитое золотистым дневным солнцем. За ночь переменился ветер, вчерашний дождь сменился ясным и солнечным днем, сухим теплом уходящего лета с запахом янтарной сосновой смолы, клевера и налившейся сладким соком малины.

— Вообще, да, — повторила девушка. — Кое-что у нас есть. Действительно, Иртеньев — никакой не Иртеньев. Но, господа! Ведь имеется заявка… поданная в Хабаровке… Куда и уехал дядя Са… господин Громов. Уехал, смею напомнить, затем, чтобы во всем разобраться. Что он установил? Удалось ли? Мы пока не знаем. И так же не знаем, как будет настроен чиновник. Если он действительно подкуплен Огневым, то… Как он может нам навредить?

— Никак! — расхохотался Ефим Ильич. — Нет здесь никакого наследника. Одни мы! Мы и начали разработку — пускай своими собственными глазами и убедится! И как он сможет нам помешать?

— Пожалуй, никак, — согласно кивнув, Пелагея повертела в руках сорванную ромашку. — Вообще, в таком случае он сам будет в замешательстве… И явно постарается сейчас ничего не решать! Хотя, это сложно… Он же не один прибудет — со свитою. Проводник, охрана — это все люди официальные. И надо постараться, господа, чтоб все проходило при них! Я понимаю, господин Огнев — человек беспринципный и хваткий, но… Но, не мог же он вообще все Горное управление подкупить! Там ведь и приличные, честные, люди имеются… вот хоть тот же господин Совестнов! Мня дядя. Мне Александр Андреевич рассказывал… Да-да, Ефим Ильич! Что ты так смотришь? Имеются и честные чиновники, страдающие за дело! И таковых, я полагаю, большинство! Иначе б Россия матушка давно бы уже развалилась… А она — наоборот! Нет, вы не смейтесь, ну, право же! У нас… у нас с крепостным правом, наконец-то, покончили… и суд теперь — лучше, чем в Европе! И армия, и земская, городовая реформа, и… Да много всего! Вы только сравните, Россия лет двадцать пять назад — и сейчас. Земля и небо!

— Земля и воля, — глухо промолвил Гарпанча.

Пелагея сразу вспыхнула:

— Вот только про террористов не надо! С ними ведь тоже справились… Только прежнего императора жаль.

— Да Бог с вами, Пелагея Дмитриевна, — замахал руками тунгус. — Я и не думал поминать демонов. Так, к слову пришлось… Я вот думаю, нам бы раненых спрятать… чиновнику не показывать. Вообще, лучше б, чтоб он о ночной заварушке не знал.

Колыванов удивленно посмотрел на молодого эвенка и одобрительно кивнул:

— А вот это — верно! Надобно всех предупредить… Эх… Это кто еще?

Услыхав чей-то крик, Ефим Ильич повернулся к лагерю…

— Господа, господа! — оттуда уже бежал приисковый парнишка. — Там это… Часовой… Охрана…

— Да говори ты толком! — прикрикнул Колыванов.

— Дак я и это… Чужие люди там! Часовой… Караульный увидел… От Синего ручья идут!

— Люди? Что за люди? — напряженно переспросила Пелагея. — Сколько их?

— Да покуда незнамо, сколько, — парнишка шмыгнул носом. — Идут не открыто –таятся. Дядько Иван там уже… ну, тунгус…

— Пойдем и мы глянем, — привычно распорядилась барышня.

И в самом ведь деле, привыкла, что ее здесь все слушают, все подчиняются… Потому что должен быть кто-то, кто не боится брать ответственность на себя!

— Ефим Ильич! Ты бы распорядился насчет раненых… — Пелагея покусала губы и улыбнулась. — Ну и к нам стрелков подошлешь. Но, осторожно. Может, и не понадобятся стрелки.

— Сделаю все, госпожа…

Кивнув, Колыванов быстро зашагал к лагерю. На полпути остановился, глянул вслед скрывшейся в тайге Пелагее и, усмехнувшись, пробормотал:

— Ну, девка! Ну…

Вершины лиственниц сияли отраженным солнцем. Рвались к синему небу кедры, сосны пахли разогретой смолою, а по склонам сопок тянулись широким ковром заросли леспедецы и шиповника.

— Вон они, вон! — показывая рукой, тихонько промолвил Фрол, парень из охранников Хватова. Один из немногих людей Пелагеи, прекрасно знающий и оружие, и караульную службу. Собственно, потому и заметил — глаз-то привычный.

— Вон, видите, распадок? За камнями…

Прищурясь, Пелагея отвела ветку от глаз:

— Ага-а… И что там?

— Люди хоронятся. Трое — четверо… Может, и больше… — Фрол повел плечом. — Надо еще посмотреть. Эх, подзорную бы трубу! Или бинокль новомодный…

Где-то рядом вдруг засвистала птица…

— Малиновка, надо же! — улыбнулась барышня.

Гарпанча лишь хмыкнул… приложил ладонь к губам… И издал точно такой же свист!

В ответ снова свистнули… И на поляну выбрался Иван, как всегда невозмутимый.

— Парнишку шустрого вперед пустили… По оврагу пробирается. Так мыслю — на лагерь наш посмотреть. УмнО!

— Так, может, взять его? — качнул стволом Фрол.

Гарпанча охотно поддакнул:

— Ну да! Взять да расспросить.

— Только незаметно! — предупредила Пелагея.

Эвенк лишь повел плечом:

— Ну, а как? Пойдем, дядя Ваня…

Иван лишь кивнул:

— Аят.

Оба тунгуса исчезли в зарослях, как и не было — ни одна веточка не коснулась. Оставалось только ждать…

Ждали…

И все равно, эвенки возникли столь же внезапно, как и ушли. И не одни — с добычей. Вернее сказать — с пленным, светловолосым парнишкой лет четырнадцати…

Впрочем, нет, похоже, пленным-то он вовсе не был — слишком уж радостно выглядел, улыбался во весь рот!

Да и, кажется, оказался знакомым…

Ну, точно!

Пелагея всплеснула руками:

— Ты из форта, что ль?

— Так да! — рассмеялся мальчишка. — Егорка я, Фомы, плотника, сын. Я и этим сказал, тунгусам… А они — мол, все равно надо к старшей отвести, показать! Ты, что ли, тут старшая?

— Ну, выходит, я, — Пелагея прищурилась и внимательно посмотрела на парня. — Ты ведь здесь не один, да? Не сам по себе? Да говори уже, все свои кругом!

— Да вижу, что свои… А я с Михаилом Игнатьичем да с дядькой Саввой, кузнецом. Вам на помощь идем.

— Господи! Михаил Игнатьевич… — ахнула девушка. — А ведь вовремя! Он же у нас официальное лицо — Александра Андреевич Громова заместитель… Ну, что ты встал-то? Давай, зови их скорей!

— В овражке они, отдыхают… А я побежал посмотреть. С нами Митрич еще, в тайге нашелся, едва жив. Посейчас… Посейчас всех позову!

Встреча была радостной. Все обнялись, расцеловались.

— Ну, рассказывайте, как вы тут? — сдвинув картуз на затылок, Полозов посмотрел на могилки. — Вижу, не сладко пришлось.

— Из наших один