Искатель - Тим Волков

Ой! Еще и Александр Андреевич! Вот так да-а-а…

— Так ты нас пропустишь, или так и будешь мариновать? — я прищурился, глядя на заросшие леспедецей склоны.

— Ах, да… — спохватился охранник. — Проходите, ага… То-то радость!

Еще бы не радость… Да и у нас…

Черт побери, как все же приятно было видеть живыми и невредимыми своих старых соратников и друзей!

Выйдя из зарослей, мы спокойно направились к костру. Первыми шли мы с Базилем, затем — двое братьев-охотников, за ними китайцы — Чжао и Ли — ну и замыкал шествие горбун Кондратий с ружьишком через плечо.

Первыми нас узрел Колыванов, он как раз сидел у костра. Увидал, приподнялся… И ахнул, размашисто перекрестясь:

— Господи! Глазам не верю! Александр Ан…

— Здравствуй, Ефим Ильич! — с искренней радостью приветствовал я. — Рад, что жив! Однако… подрихтовали!

— Ничего, заживет… Ах, как же…

Мы обнялись и еще долго хлопали другу друга по плечами… Пока не подбежал Полозов…

Пелагея же появилась позже…

Забавная: в мужской рубашке, с распущенными волосами, с венком из ромашек на голове. Этакая девочка-хиппи, дитя Вудстока. Красивая до невозможности!

Порыв налетевшего ветра трепал ее волосы, словно напоенные солнцем и медом, серые глаза сверкали отраженными солнечными лучиками. Девушка щурилась и не сразу нас разглядела. Лишь только, когда уселась к костру…

— Что ж миску-то сразу не прихватила? — пряча улыбку, я укоризненно покачал головой. — А веночек красивый! И причесочка такая… Как у Сюзи Кватро!

— У кого… Боже мой! Дядя Саша!

Девчоночка бросилась мне на шею. Плечи ее задрожали, по щекам, словно сами собой, покатились слезы.

— Дядя Саша! А мы тут… Ну, наконец-то… наконец…

Било по глазам большое таежное солнце…

Сразу после обеда устроили совет. Обо всем, что случилось здесь без меня, подробно доложила Пелагея. Так, что Колыванову и Михаилу мало что осталось добавить.

Внимательно выслушав всех, я, в свою очередь, поделился невеселой историей о найденных на берегу реки трупах.

— Говорите, чиновник? — покусав губы, переспросил Ефим Ильич. — Думаю, это именно тот, которого мы и ждали.

Пелагея фыркнула:

— Ждали, но не дождались. Я так думаю — это Фельдфебель его! Фельдфебель и его люди.

— Да — их засадный отряд, — покивал Полозов. — Их там человек десять… С нами решили не связываться. Думаю, из-за Григория.

— Григорий? — я приподнял брови.

— Гришка Лапоть, — несколько угрюмо пояснил Колыванов. — Старый знакомец… Иртеньева должен был изобразить.

— А, понял, — я отрывисто кивнул. — Все же хорошо бы с ним переговорить. С глазу на глаз…

— Так сейчас…

— Ну, да с этим успеется…

Покусав губу, я снял шляпу и обвел собравшихся самым серьезным и строим взглядом, которым когда-то на раз успокаивал расшумевшихся менеджеров среднего звена, так же еще именуемых «офисным планктоном». Впрочем, сие определение здесь никому не подходило. Ни Базилю, ни умненькой и решительной Пелагее, ни Полозову, первому моему помощнику и инженеру от Бога, ни, тем более, Колыванову… Какой там планктон! Сами кого хочешь съедят, и костей не оставят. Надежный народ.

— Итак! — я откашлялся и повысил голос. — Собрание акционеров объявляю открытым! Да-да, господа… Госпожа Устинова, как и господин Колыванов — отныне тоже наши акционеры. Предлагаю считать каждое лицо за один голос. Протокол собрания оформим позже…

Колыванова мы оставляли здесь! С Митричем, и со всеми теми, кто хотел остаться и попытать счастья на новом месте. А хотели многие — Митрич зря времени не терял, его рассказы о сверкающих самородках смутили уже не одну голову.

— Подчеркиваю — здесь весьма опасно! — предупредил я. — Надеюсь, вы это хорошо понимаете, господа. В форте Громов… и, возможно, в городе… я объявлю о наборе охочих людей. Думаю, с полсотни мы наберем легко. И это только на первое время… Ефим Ильич! Будешь лично проверять каждого.

— Проверим! — старый каторжанин мотнул головой. Волосы его, обычно коротко стриженные, уже успели отрасти и теперь лезли в глаза, делая Колыванова похожим на сущего разбойника!

— Далее! — продолжал я. — Предлагаю оставить всех людей из охраны здесь! Временно. До подхода, так сказать, основных сил. Кто «за»? Единогласно. Господин Хватов, поговорите с каждым.

Базиль молча кивнул…

* * *

Обратно в форт Громов мы возвращались в расширенном составе. Братьев, Степана и Федора, мы оставили на новом прииске, китайцев же я должен был вернуть обратно Ли Вэю. К нашему отряду так же прибавились Пелагея, Иван и Полозов. Что касается раненых, то их оставили под присмотром бывшего фельдшера, тоже изъявившего желание начать новую жизнь на новом месте.

Обратный путь показался коротким. Шли себе шли, и ничего плохого не происходило. Как и бывает почти всегда.

Форт Громов встретил нас гулом лесопилки, очередью у лавки Пряника и жаром обжигных кирпичных печей. Все шло своим чередом, как и было устроено мною. Разве что оставленный за старшего доктор Решников выглядел как-то нервозно… Зато как поглядывал на Пелагею. Совсем девчонку смутил!

Я уж было собрался ему об этом сказать, но Илья Фомич первым отвел меня в сторону:

— Не хотел при всех, но… Вчера пароход был. Вот — из почты!

Решников протянул мне сложенный вчетверо листок.

— Господину Громову А. А., — развернув, прочитал я. — Повестка…

Глава XX

Повестка, как повестка, по всей форме, немного разнящейся от времени и места, но, все же вполне понятной, какой и должна быть. По крайней мере, так пояснил Решников, а уж он-то с казенными бумагами был знаком не понаслышке.

Не выказывая абсолютно никакого волнения (ну, подумаешь, повестка! Что мы, повесток не видали?), я поблагодарил доктора и ушел к себе в контору. Повесил шляпу на крючок, хмыкнул и уселся за стол, искоса глянув на висевший на стене фотоснимок в красивой узорчатой рамке. Небольшая — стандартного фотографического формата «панель», размерами 18 на 32 сантиметра, больше тогда делать не умели. Небольшая, но, очень красивая. Снят был форт Громов, с сопки, и вид был прекрасный, как и качество, вполне достойное более шикарного воплощения. Художнику отдать, что ли? Чтоб изобразил настоящую картину, большую, в стиле Клода Моне, или даже этакого фрондирующего фовизма — Вламинк, Дерен, Матисс… Впрочем, этим живописцам время еще не пришло.

Итак… Повестка…

Небольшой официальный бланк с водяными знаками и гербовой печатью Благовещенского полицейского управления был заполнен мелким