Искатель - Тим Волков

Хм? Не доктор ли Решников подарил? Золотые, с небольшой рыжиной, локоны пропитались солнцем…

— Эгей! Эй, любезный! — Рино подозвал еще одного извозчика — «лихача» с лаковым черным ландо.

Носильщики как раз поднесли багаж. Увесистые саквояжи, большой дорожный сундук, и плетеная корзина Пелагеи. Да уж, что и говорить, вещей хватало! Но, с другой стороны, по здешним-то меркам — совсем налегке путешествовали.

Ах, как же не хватало обыкновенного — на колесиках — чемодана! Все на себе… Ну, саквояж еще туда-сюда, а вот дорожный сундук без пары носильщиков с места не сдвинешь! А как иначе? По-другому было бы слишком уж подозрительного, налегке, с одним саквояжиком, передвигались одни лишь ветреные особы, да разного рода аферисты типа Валета — Арсентьева.

— До Гостинодворских лабазов добросите? — Полозов вопросительно глянул на Пелагею.

Устроившись на сиденье, та решительно махнула рукой:

— Садитесь! Тем более, по пути, кажется…

Поспешно забравшись в коляску, Михаил Игнатьевич оглянулся и помахал рукой:

— До встречи!

— С тобой, Миша — в гостинице, — напомнил я. — А с вами, барышня, на пароходе. Порошу не опаздывать… И… Поклон фрау Оффенбах!

— Передам, — девушка негромко засмеялась и поправила шляпку. — И не бойтесь, не опоздаю. Кстати, дядя Саша! Шейный платок тебе очень идет! Интересно, где ты его взял?

— Да так… подарок…

Тут я не соврал, действительно — подарок. Тот самый, шелковый, невесомый, сиреневый… Ах, Лиза, Лиза! Жаль, что ты еще в Хабаровке… Там же, к слову, и Пантелеев. Или вернулся уже?

* * *

Бросив вещи в «Савое», мы приоделись и отправились по присутствиям. Первым делом заверили у нотариуса Федорова письменные показания Григория, после чего заехали в резиденцию губернатора, вернее сказать в его контору — «присутствие», в коем сейчас заправлял господинвице-губернатор.

У парадного крыльца утопающего в дневном свеет просторного деревянного здания, как всегда, виднелись пролетки и кареты, из которых выходили дамы в шелках и бархате и господа в сияющих сапогах и форменных мундирах. Правда, и тех и других было гораздо меньше, чем в старые добрые времена. Увы, ныне все перемещалось в Хабаровку, за восемьсот верст! С одной стороны — плохо, а с другой — хорошо. Подальше от начальства.

Господин вице-губернатор, к коему все топились, на этот раз был нам не нужен, вполне хватило обычного ярыжки-письмоводителя. Лопоухий парень с постным вытянутым лицом и светлыми, чуть на выкате, глазами, приняв от нас бумаги, принялся деловито шлепать печатью, так, что я потом едва успевал расписываться — и на копиях, и в специальной конторской книге: «принято от такого-то… в количестве. на листах… скреплено печатью… заверено…»

Худосочная фигура, новенький темно-зеленый вицмундир, пошитый из дешевейшего сукна, с галуном вместо дорогого шитья и маленькой одинокой звездочкой коллежского регистратора в петлицах.

Надо признать, парень свое дело знал, управился быстро, и никакой особенной важности не выказывал.

— Ну, вот и все, господа-с! Вот вам справка…

Минут двадцать всего и занял! Молодец, что тут скажешь? Все же, вежливость требовала поблагодарить. Кивнув, я молча протянул полтину…

— Премного благодарю! — вытянувшись, с достоинством поклонился чиновник.

Еще нужно было в Горное управление, потом к стряпчему, а затем в суд: подать заявление и заверенные документы для инициации гражданского производства по новому прииску. Чтоб уже окончательно все утвердить.

Взяв извозчика, сразу же после губернаторской канцелярии мы покатили в Горное. Мы — это я, Григорий и Рино. Дабы не тесниться в колясках, я посчитал, что на сегодня и одного охранника будет вполне достаточно.

Внутри казённого, солидного вида, здания из жёлтого кирпича с вывеской «Амурское Горное Управление» ничего не изменилось. Все так же пахло кислой капустой, да висел в конце коридора большой засиженный мухами портрет государя императора в черной деревянной раме.

А вот с чиновником не повезло, Совестнова на месте не оказалось. То ли приболел, то ли отлучился по каким-то казенным или своим личным делам — Бог весть. Так что пришлось контактировать с господином Волконским… пока еще от службы не освобожденным. Хотя, да, ходили слухи… Впрочем, вот он — жив, курилка! Как говорится, жив, здоров и весел.

— Разрешите?

В небольшой приёмной, за высоким деревянным барьером с маленьким окошечком, склонился над бумагами человек лет пятидесяти, в потёртом, но чистом вицмундире, с жидкими, зачёсанными набок волосами. Блеклые, ничего не выражающими глаза, бледное, как у поганки, лицо бледное, словно бы год не видевшее солнца, тонкие, бескровные губы, сложенные в скучающую гримасу… Собственной персоной — начальник Горного управления надворный советник Александр Николаевич Волконский, по совместительству — глаза и ушами городского дна. Сливал кое-какую информацию местному криминалу, за что имел свою долю. Вот весь, черт… Что ему, жалованья мало? Между прочим, подполковничий чин! Хотя, таким, как Волконский, денег всегда мало. Впрочем, а зачем людей осуждать? Может, у него семь дочек, и все — на выданье, а приданное — увы и ах⁈

Представив Волконского в окружении стенающих бесприданниц-невест, я невольно улыбнулся:

— Александр Николаевич, здравствуйте! Мне бы тут кое о чем уведомить…

Чиновник еще с полминуты что-то старательно писал, едва язык от усердия не высунув. Выдерживал паузу, показывал — кто есть кто. Потом нехотя поднял глаза:

— А, господин Громов… Все веселитесь?

— Так, Александр Николаевич, не зря же говорят: как мы к жизни, так и она к нам! — рассмеялся я. — Ежели весело, так и она с задором. А если с грустью, так и упаси, Господь!

— Ну-у, уж вы скажете… Что принесли?

— А вот, прошу-с…

Я, наконец, протянул бумаги. Волконский принял их с нарочитой неохотою, всем своим видом показывая, что ненужным визитом своим я отвлекаю весьма занятого человека от важных государственных дел.

— Ну-ка, ну-ка… — вчитавшись, чиновник, однако ж, заинтересовался. — Опять участок номер восемьсот двадцать три!

— Все документы, изволите видеть, в порядке, заверены…

— Да вижу… Кстати, господин Громов! — Волконский вдруг вскинул глаза. — Совсем недавно там, неподалеку от вашей другой сопки, чиновника нашего нашли! Мертвым. Как раз на ваш участок добирался… по казенной надобности. И вот, как незадачливо вышло. Полиция дело завела… Господин судебный следователь у нас нынче в Хабаровке, и когда вернется — поди, знай.

— Знаю я про чиновника, — сухо покивал я. — Варнаков в той стороне много.

Я знал, что и Волконский про меня узнает. Или — уже знает. Про то, что труп именно я и нашел. И я