Искатель - Тим Волков

за плотской любовью прискакали сюда в столь ранний час? Кстати, папироски — мадам Диана?

— Она, — разведя руками, я потянулся за мраморной пепельницей. — Тяжелая! Такой запросто можно убить. Да, я как-то видел пепельницу в виде черного человеческого черепа!

— Фи! — брезгливо улыбнулась Лулу. — Череп… Как-то не комильфо. Прямо детство какое-то!

— И знаете, что было написано на черепе?

— Бедный Йорик? Ту би, о нот ту би?

— Он курил в постели!

— Х-ха!

— Я к тому, чтоб вы поосторожнее, мадемуазель. Во всех смыслах.

— А я вообще осторожная, — затянувшись, девчонка прикрыла глаза и выпустила дым.

Красивая. И гламурная. Ничего не скажешь! Неужели, ей не хочется…

— Не хочется, — усмехнувшись, Лулу распахнула веки. — Ну, по крайне мере, пока. От скита отойти надо.

— Долго отходите.

— Такой уж был скит…

Воспитывать ее я вовсе не собирался. Лулу была из тех оторв, кои и сами легко воспитают любого. Как и ее младшая сестра…

— Как Пелагея? Вернулась уже?

— Ну да. Вернулась.

Все равно ведь узнает, так что и скрывать?

— Славное ожерелье. Думаю, не дешевое.

— Две тысячи, — как бы между прочим бросила девушка. — Если через лавку продать. Если нелегально и быстро- полторы.

— Одна-ако! Годовое жалованье городского головы!

Я удивленно покачал головою — похоже, Лулу опять начала играть в очень опасные игры:

— За такое и убить могут…

— За более дешевое — да. А за это — побоятся! — убежденно отозвалась девчонка. И, верно, была права! Реалии местного городского дна она знала отлично.

— Не убьют, так спросят. И жестко! Хоть тот, кто подарил…

— У-у, не спросят, — выпустив дым в потолок, Лулу отрицательно дернула шеей. — Он знает, что я умная. Что не буду создавать для него никаких сложностей. Потому что точно знаю — огребу по самое ничего! И он знает, что я знаю…

— Кто такой, не спрашиваю…

— Правильно.

— Спрошу про жандармов… Кажется, у тебя есть там знакомый ротмистр?

Я перешел на «ты»… Как и было когда-то. В конец концов — разница в возрасте. Да и не так отчужденно…

— Штаб-ротмистр, Александр Андреевич, — томно потянулась Лулу.

Не девушка — пантера! Очаровательно грациозная, изящная, стройненькая… И далеко не глупая — да. Только вот, большая авантюристка… Мата Хари, вот кто!

— Штаб-ротмистр. Четыре маленькие звездочки на погоне… — подумав, уточнила девчонка. — Сашенька Ващенков. Александр Витальевич. Ха! Да вы ж его знаете!

Я усмехнулся:

— Не столь хорошо, как вы… Там, в управлении, ко мне какое-то дело… Вот, пожалуйста, взгляни…

Я вытащил из кармана повестку…

— Участок номер двадцать три… работники… — читая, Лулу смешно наморщила носик. — Запомнила. Спрошу.

— А…

— Завтра. Нарочно с ним встречусь… Якобы случайно, — девушка подняла глаза, синие и удивительно ясные, и вдруг широко улыбнулась. — Ну, вам же, как всегда, срочно, нет?

— Ну, вообще-то — да… И вот…

Я вытащил трехрублевую кредитку. В дороге всегда предпочитал бумажные деньги — не золотом же да серебром карманы рвать! Разве что серебряные пятачки.. да рублишки…

— Не надо, Александр Андреевич! — сразу же отказалась Лулу. — И не думайте, я не из гордости! И не потому, что нынче могу себе позволить… Хотя, да — могу! Просто… Вы Пешку учите, содержите в пансионе…

— Ко-го?

— Ну, Пелагею, сестру. Я ее Пешкой зову. И знаю — расходы немалые. Так что ассигнацию вашу придержите… Хотя, это, кажется, кредитный билет.

— Да, кредитный…

Еще лет сорок назад, при министре финансов Егоре Канкрине была проведена денежная реформа, в ходе которой ассигнации заменили на государственные кредитные билеты, разменные на серебро. Хотя, и их времена, похоже, заканчивались — на подходе был золотой стандарт. Ныне же ассигнации почти не использовались… разве что в Сибири. Многие же просто путали, не видя разницы. Бумажки и бумажки — а уж как они называются, дело десятой. Лишь бы запросто разменивались на серебро.

— У нас, в России, слишком уж много бумажных денег, — вдруг выдала Лулу. — Говорят, государь подписал указ о прекращении выпуска кредитных билетов. Их т без тог уже на миллиард рублей. Так что будут сокращать выпуск, будьте готовы, Александр Андреевич!

Банкир! — вдруг осенило меня. Богатый любовник Лулу — банкир! Ага-а, вот и проговорилась девочка…

— Лулу, а почему ты не попросишь своего… покровителя снять тебе дом? Или, хотя бы этаж, большую нарядную квартиру?

— Потому что не дура! — сразу же парировала девчонка. — Благовещенск — не Санкт-Петербург. В одном углу чихнут — весь город здравия желает! Все всё видят, и все всё знают.

— Ну, так уж и всё! — я усмехнулся и завел руками. — Беглого господина Огнева, вон, никак не могут поймать.

— Потому что так ловят, — докурив, прищурилась Лулу. — Видать, не очень-то и хотят поймать.

Я невольно вздрогнул. А ведь она права! Кругом права девочка. Огнев… Богатый коммерсант, не брезгующий криминалом и имеющий связи буквально везде. Кто-то из власть предержащих несомненно, был с ним связан, обязан ему чем-то… Так что многим, очень многим в городе, совершенно не хотелось бы увидеть Огнева на суде. И он это прекрасно понимает. Понимает и действует. Вредит!

* * *

Вернувшись в гостиницу, я обнаружил у себя в номере целую пачку газет, как местных, так и старых столичных, доставленных в Благовещенск с Бог весть какой оказией. Верно, газеты принес Артур — Артамон — мой старый знакомый, гостиничный мальчик, носильщик, посыльный, портье. Да! Он и принес. Я же сами и просил!

«Амурский вестник», «Новости Благовещенска», «Пикант дежа-вю»… даже «Биржевые ведомости»! Ага. Сводка банкирских домов… Даже целый рейтинг! И кто унас в первых рядах по Сибири? Банк сиропитательного дома Е. М. Медведниковой… затем Сибирский общественный банк А. Я. Попова… А вот уже и ближе к нам: банкирские конторы крупных торговых домов. «Кунст и Альберс», председатель господин Никитский, «Чурин и Ко» — господин Лихославлев, «Шевелев и Ко» — господин Шевелев. Трое всего! Никитский, Лихославлев, Шевелев… Кто-то из этих троих и есть тайный любовник Лулу! Надо ли мне знать, кто это конкретно? А желательно! Мало ли что? Дорофея-Лулу вовсе не безразлична Пелагее, они же сестры, и, мало того, добрые подружки, при том, что каждая живет своим умом. А